Безжалостное обольщение

— Что ж, давай поищем жилье, — сказал он Сайласу, — а потом поразведай, что сможешь. Я буду все время держать Женевьеву в поле зрения.

— Да, так будет лучше, — согласился Сайлас. — Никогда не знаешь, что она выкинет, если ей что-то взбредет в голову.

— О чем вы там шепчетесь? — поравнявшись с ними, поинтересовался объект последнего комментария. — Я не люблю секретов. Во всяком случае, — добавила она, — таких, которые мне неизвестны.

— Мы обсуждали вопрос о ночлеге, — улыбнулся Доминик. — Ты, как обычно, хочешь воспользоваться гостеприимством императора? Тогда нам нужно просто ехать за ним.

— Нет, — решительно ответила Женевьева. — Там будут лишь речи и всякие формальности, а я устала ехать верхом и мне надоели речи, кроме того, я голодна, а если мы будем ужинать на приеме у императора, то будет некогда поесть за разговорами…

— Этого вполне достаточно. — Доминик протестующе замахал рукой, чтобы остановить этот безудержный поток. — Ваше красноречие меня совершенно убедило, мадам, я согласен. Мы найдем тихую гостиницу и немного насладимся уединением.

— Вот это, — констатировала Женевьева. — лучшая идея с тех самых пор, как мы покинули Антиб.

— Если бы ты играла по правилам, у меня были бы и другие, — заметил Доминик и был вознагражден озорным смешком и чувственным взглядом загоревшихся тигриных глаз.

— Тогда я поеду посмотрю, что здесь за гостиницы, — с невозмутимым достоинством сказал Сайлас и свернул на боковую улицу.

Гренобль с трудом справлялся с триумфальным и шумным нашествием. Императора принимали в губернаторском доме, его свиту разместили в лучших гостиницах. Сайлас был человеком предприимчивым и, рискнув выехать за пределы городской стены, нашел сговорчивую жену фермера, которая предложила прелестную спальню под крышей дома для хозяев, а слуге — соломенный тюфяк в хлеву. Но прежде чем отдохнуть, Сайлас вернулся в Гренобль, чтобы поискать сеньора Себастиани.

Доминик сидел у открытого окна спальни, вдыхая мягкий ночной воздух поздней весны и родной запах спящей Женевьевы, когда Сайлас вернулся. Доминик вышел, тихо притворив за собой дверь, и, неслышно спустившись по лестнице, через кухню проследовал во двор, где уже ждал Сайлас.

— Они все здесь, месье. Все господа нашей мадемуазель.

— Не следует их так называть, — сухо поправил его Доминик. — Насколько я знаю, она не претендует на это.

— Это не мое дело, месье, — флегматично ответил матрос.

— Ты меня удивляешь, Сайлас. Они приехали вместе?

— Похоже, что так. Я накрыл их в таверне на базарной площади. Все четверо держались вместе.

— Значит, у них общее дело и они — на одной стороне, — вслух размышлял Доминик. — Хотя на какой — это еще предстоит выяснить.