Безжалостное обольщение

За последние двенадцать месяцев объявилось столько перевертышей, что никогда не угадаешь.

— У них те же самые интересы, — объявил Сайлас. — Или интерес. — Он наморщил нос и уставился на звезды. — Если они ищут мадемуазель…

— Зачем им это нужно? — Доминик понятия не имел, что знает Сайлас о том, как обстояли дела в Вене, но старый матрос был очень хитер и обладал столь же выдающейся проницательностью, как и интуицией. Сейчас он лишь пожал плечами и продолжал разглядывать небо.

— Думаю, если им пообещали что-то и не выполнили…

— Проклятие! — Доминик отшвырнул сигару и яростно растоптал ее каблуком.

Он-то ведь думал лишь о том, что эта четверка раскусила Женевьеву как шпионку, добившуюся своей цели. Неприятно, но такова игра, в которую все они играли, и опыт должен был им подсказать: в конце концов кто-то выигрывает и кто-то проигрывает. Но Женевьева, легкомысленно бросая камешки, попала в самое больное место — уязвила мужскую гордыню.

Доминик попробовал себе представить, что бы чувствовал сам в подобной ситуации. Особого воображения здесь не требовалось. Предвкушать обладание этим соблазнительным телом, проглотить наживку в виде откровенно чувственных взглядов, зазывного смеха, восхитительных интимных прикосновений, а в последний момент оказаться с носом всего лишь потому, что не хватило удачи или умения в карточной игре! Да к тому же понять, что у женщины и в мыслях не было выполнять свои обещания! Их приняли за дураков в той единственной сфере, где мужчина не может позволить себе остаться одураченным. А поскольку их четверо, они подливают друг другу масла в огонь неутоленной ярости оставленных на бобах «любовников».

— Я не спрашиваю тебя, откуда ты это знаешь, — сказал Доминик.

Старый матрос грустно усмехнулся:

— Это ж было ясно как Божий день, если б вы только захотели увидеть.

Доминик поморщился. А ведь не увидел!..

— Я все расскажу утром Женевьеве, чтобы она была настороже. Следи внимательно за нашими «друзьями». Не вижу смысла что-либо предпринимать в настоящий момент или давать им понять, что мы обнаружили их присутствие. Так будет легче предупредить их действия.

Доминик лег подле Женевьевы, она вздрогнула и проснулась:

— Где ты был? — сонно пробормотала она, сворачиваясь клубочком под его рукой.

— Разговаривал с Сайласом. Спи, mon coeur. Я расскажу тебе все утром.

"Сердце мое», — подумала Женевьева, и нежная волна захлестнула ее. — Может быть, это все же больше, чем игра слов, ну чуть-чуть больше».

На следующее утро за завтраком Доминик рассказал, что четверо ее бывших «любовников» в Гренобле.

— Но почему? — Поглощая ароматную начинку бриоша, Женевьева нахмурилась. — Как ты думаешь, они шпионы союзников?

— Возможно. — Доминик неопределенно пожал плечами.