Бьянка, благочестивая невеста

Орианна искренне верила, что заботится о благополучии Бьянки, однако это нисколько не мешало ей плести сложные интриги, чтобы разлучить дочь с любимым — только потому, что тот исповедовал иную религию. Джованни Пьетро д’Анджело никогда ни с кем не обсуждал собственную веру, однако, связав жизнь с женщиной, которая никогда его не любила, внезапно подумал, что влюбленный принц-мусульманин может принести Бьянке куда больше счастья, чем какой-то неведомый венецианец, путь даже весьма состоятельный и уважаемый. Но спорить с разъяренной Орианной? Нет уж, увольте.

Она ни за что не потерпит возражений в том, что считает правильным, а мезальянс с Ровере допустила исключительно ради спасения старшего сына, своего первенца Марко.

— Немедленно напишу Лоренцо Медичи и попрошу аудиенции, дорогая, — покорно пообещал жене торговец шелком.

Орианна заметно успокоилась и даже улыбнулась.

— Теперь можешь возвращаться к любовнице. Прошу простить за то, что отвлекла. Не сомневаюсь, что ты отдыхал после нелегкого дня. Вернешься домой к ночи?

— Вернусь, но поздно, — негромко ответил Джованни и встал, чтобы уйти.

При желании жена умела принять его интересы.

— Конечно. — Орианна снова улыбнулась. Они спасут Бьянку от самой серьезной ошибки в жизни — теперь она в этом не сомневалась и не испытывала ни капли вины за причиненное старшей дочери несчастье. Это все временно. Бьянка унаследовала ее практичность, а потому, как только поймет, что иного выхода нет, быстро осознает бесполезность страданий и примет неизбежное. Так же, как когда-то покорно приняла брак с Себастиано Ровере.

Торговец шелком исполнил данное жене обещание и добился встречи со всемогущим Лоренцо Медичи.

Несмотря на то, что Флоренция обладала статусом республики и не имела верховного правителя, в течение долгих лет глава дома Медичи считался в городе самым влиятельным человеком — при том что официальный орган власти избирался регулярно, несколько раз в год. Каждый мужчина старше тридцати лет, принятый в профессиональную гильдию, не имеющий долгов, прежде не участвовавший в управлении и не состоящий в родстве ни с одним из действующих членов городского совета, считался пригодным для двухмесячного руководства республикой. Имена участников каждого нового состава были написаны на отдельных листках: их тянули из мешка, хранившегося в церкви Санта-Кроче. Избранники заседали в Верховном совете, состоявшем из девяти человек. Шестеро членов совета представляли интересы крупных гильдий, двое принадлежали к гильдиям не столь влиятельным. Девятый облеченный доверием горожанин назывался гонфалоньером и отвечал за знамя Флоренции: хранил и выносил его по торжественным случаям.