Бьянка, благочестивая невеста

— Поведай же о своем грехе, дочь моя, — предложил Бонамико.

— Ненавижу свою мать, — призналась Бьянка и почувствовала, как священник вздрогнул от ужаса.

— Но ведь она желает тебе только добра, — возразил он, собравшись с мыслями.

— Нет. Она хочет заставить снова выйти замуж и провести жизнь с нелюбимым человеком — так же, как пришлось ей самой. А я отказываюсь подчиниться ее требованиям. Хочу соединиться с тем, кого люблю.

— Говорят, твой избранник — иноверец, — в голосе священника послышалось осуждение.

— Для меня это обстоятельство ничего не значит. Мы любим друг друга.

Но недавно он исчез, и мне не говорят, где он и что с ним.

— Позаботься лучше о своей бессмертной душе, дочь моя, — укоризненно посоветовал падре Бонамико. — Физическая любовь мимолетна и эфемерна, а любовь к Господу навеки пребудет с тобой.

— Но разве нельзя любить одновременно и Бога, и Амира? — растерянно спросила Бьянка.

— Физическая любовь имеет одну-единственную цель, дочь моя. Цель эта — рождение детей ради укрепления нашей веры. Ты не должна дарить детей этому неверному, потому что он не позволит им вырасти христианами.

Тот, к кому влечет тебя грешная плоть, уже сейчас проклят и приговорен к адскому огню. Нет, лучше люби одного лишь Бога. А проявить эту любовь сможешь, подчинившись воле родителей. Они понимают, какую огромную жертву ты принесла своей семье, выйдя замуж за Себастиано Ровере, а потому в этот раз подыщут хорошего человека, способного с уважением относиться к супруге.

— Не выйду замуж ни за кого другого, кроме своего любимого, — убежденно повторила Бьянка. Поднялась с маленькой скамеечки, отодвинула тяжелый бархатный занавес исповедальни и вышла.

— Дочь моя, я еще не назначил тебе епитимью, — попытался остановить падре Бонамико.

— Я глубоко страдаю в разлуке с Амиром, — с горечью возразила Бьянка. — Это и есть мое наказание, святой отец; более тяжкое, чем все, что вы сможете мне назначить. — Она окликнула Агату и покинула церковь, где прежде всегда находила утешение. Но только не теперь.

Обе снова надвинули поглубже капюшоны и медленно направились к дому. Посреди площади к ним неожиданно бросилась большая собака с длинной золотистой шерстью. Бьянка изумленно замерла: узнать Дариуса не составляло труда, да и пес тут же принялся радостно лизать ей руку.

Она опустилась на колени и заглянула в преданные глаза.

— Дариус! Как ты сюда попал?

Принялась гладить пса и, случайно дотронувшись до ошейника, обнаружила записку — точно так же, как на пляже, в самом начале их с Амиром знакомства. Незаметно вытащила свернутый листок, спрятала в потайном кармане и встала.

— Возвращайся к хозяину.

Пес послушно побежал к небольшому скверу в дальнем конце площади.