Бьянка, благочестивая невеста

Меня научил Марко, а я передам секрет Луке.

— Бедная мама. Верит, что полностью контролирует своих детей, а на самом деле ничего о них не знает.

— Перестань ее терзать, — строго распорядился Джорджио. — Она поступает, как считает нужным, потому что любит всех нас.

— А известно ли тебе, братик, что до замужества она была влюблена в неподходящего человека? Подозреваю, потому и противится изо всех сил моему счастью с Амиром, что в свое время не смогла соединиться с возлюбленным. Даже если бы принц не принадлежал к иной вере, она отыскала бы другой повод, чтобы нас разлучить.

— Если это действительно так, — серьезно заметил Джорджио, — то тебе стоит проявить больше снисходительности. Орианна всегда была хорошей женой нашему отцу и хорошей матерью нам. Но она несчастна, потому что все еще любит другого. Разве это не печально?

— Рассуждаешь, как умудренный опытом философ, — поддразнила Бьянка и ловко увернулась от содержимого ночного горшка, вылитого прямо из окна второго этажа. — Или даже как священник.

— А я действительно подумываю о церковном сане, — признался Джорджио. — Марко унаследует состояние отца.

Лука, маленький сорванец, скорее всего когда-нибудь станет военным. А я склонен к размышлениям, умею чувствовать чужую боль и хочу ее облегчить. Например, я же не знал, что ты собираешься делать в городе ранним утром, но понял, что для тебя это очень важно, и потому согласился пойти. Не только из чувства вины перед тобой, но и потому, что в последнее время, даже когда ты улыбаешься, глаза остаются несчастными. Возможно, по мнению нашего общества, принц тебе не подходит, но без него ты навсегда утратишь радости жизни.

— Не принимай сан, Джорджио, — попросила Бьянка.

 — У тебя слишком доброе сердце, и жить по законам Церкви ты не сможешь. Отвергать хорошего человека только за то, что он исповедует иную веру — разве это справедливо? По-моему, нет. А ты как думаешь?

— Согласен, очень несправедливо, — подтвердил Джорджио. — Но разве нельзя учить людей добру в традициях нашей религии?

— Не получится. Тебя объявят еретиком и осудят, — сурово заключила Бьянка.

Когда молодые люди появились на площади Санта-Анна Дольче, солнце уже поднялось, и они вошли в церковь, где как раз начиналась ранняя месса.

Дождались окончания службы и уже открыто подошли к своему дому, где их встретил заспанный привратник.

— Не заметил, когда вы вышли, молодой мастер и синьора, — нервно произнес слуга, пытаясь оправдаться.

— Наверное, слегка перебрал сладкого вина, Альдо, — насмешливо отозвался Джорджио. — Не волнуйся, мы никому не скажем. Просто решили сходить к ранней мессе. Сегодня служил отец Сильвио. Наверное, старику Бонамико уже трудно вставать в такую рань.

Привратник успокоился и даже довольно хмыкнул.