Бьянка, благочестивая невеста

Пресвятая Дева! Этот ограниченный, старомодный человек обладает правом распоряжаться ее жизнью!

— Нет, не доводилось, — ответил Энцо Циани. Немедленно поднялся и любезно помог красавице сесть. От пристального внимания не ускользнул мелькнувший в чудесных глазах гнев.

Бьянка поблагодарила коротким движением головы. По крайней мере, этот человек хорошо воспитан. Узнав о визите своего князя, Франческа придет в ярость.

— Бьянка, — наконец-то обратился к внучке Веньер. — Познакомься, это князь Энцо Циани. Я позволил ему ухаживать за тобой.

— И разбили невинное сердце Франчески, Нонно, — не заботясь о дипломатичности, ответила Бьянка.

 — Сестра твердо верит, что князь уготован ей.

— Но девочка пока чересчур юна! — вспылил дед. — Еще целый год я не намерен рассматривать предложения в ее адрес.

— Чрезвычайно польщен вниманием очаровательной синьорины, — вступил в разговор Циани, — однако в настоящее время она и правда еще молода для брака: совсем ребенок. Того, кому удастся завоевать ее сердце, можно считать счастливчиком.

— Оставлю вас наедине, молодые люди. Познакомьтесь поближе. — Князь Веньер поднялся и вышел из комнаты.

— Особой душевной тонкостью дедушка не отличается, не так ли? Но чтобы не тратить понапрасну ваше драгоценное время, синьор, хочу сразу же предупредить, что больше выходить замуж не намерена.

— Конечно, если я не некий турецкий принц, — добавил молодой князь.

— Откуда вам известны такие подробности, синьор? И как посмели вы начать знакомство со сплетен?

— Алессандро — честный человек, сударыня. Он не стал скрывать, что в вопросах брака его дочь — она же ваша матушка — также проявляла беспримерное упрямство.

Князь пожелал, чтобы я узнал правду о вашем романтическом увлечении, и предупредил, что прежде чем получить руку, придется завоевать сердце. Это правда?

— Мое сердце уже занято, сударь, — просто ответила Бьянка. — Я тоже честна, а потому хочу быть с вами откровенной. После смерти моего супруга мы с принцем Амиром ибн Джемом стали любовниками, но мне было категорично объявлено, что чуждая вера делает этого человека неподходящим для вступления в брак.

— Но ведь вас это нисколько не останавливает, правда? Недоступность делает принца еще более желанным, — парировал Циани.

 — До чего же вы прелестны!

— Считаете меня капризным ребенком? — рассердилась Бьянка.

— Ах, простите! Кажется, я вас оскорбил, — воскликнул князь, хотя огорченным вовсе не выглядел.

— Да, оскорбили, причем до глубины души, — подтвердила Бьянка. — Вы познали любовь и утрату. Впрочем, возможно, не любили свою жену, а считали собственностью, которую положено демонстрировать во время важных церемоний и безжалостно использовать для рождения детей.