Бьянка, благочестивая невеста

В сундуке нашлись даже щетка для волос, сделанная из гладкой древесины груши и кабаньей щетины, и гребень. На правах давней служанки Фабиа сердечно обняла молодую госпожу и радостно поздоровалась с Агатой, которая доводилась ей племянницей.

Вскоре колокольный звон позвал к вечерне, и Бьянка поспешила в часовню, чтобы присоединиться к общей молитве. Хотя в день приезда никто не осудил бы гостью за желание отдохнуть, она так радовалась неожиданному счастливому избавлению, что испытывала острую потребность поблагодарить Господа за милость. К тому же воспитанная в строгих католических традициях христианка успела соскучиться по церковной службе, к которой привыкла с раннего детства: муж не хотел допускать к ней священника, хотя знал, что тайна исповеди хранится свято. Любой закон можно обойти, даже закон Церкви: никто не знал это лучше, чем самый успешный адвокат Флоренции.

Агата с тетушкой остались в комнате, чтобы заняться обустройством жизни и созданием домашнего уюта. Фабиа привезла даже небольшую стеклянную вазу и несколько восхитительных роз из сада Пьетро д’Анджело. Когда постель для госпожи и походная койка для горничной были готовы, шторы на окнах задернуты, сундучок определен на место, а немногочисленные платья аккуратно развешаны в небольшом шкафу, заботливые служанки присели, чтобы поговорить.

— Синьора Орианна рассказала тебе, что заставило нас убежать?

— Только не знаю, насколько полно.

Агата быстро изложила то, что услышала от Бьянки. Карие глаза заблестели от слез.

— Девочка ни разу не поделилась со мной своим горем, тетя. А потом призналась матери, что молчала от стыда. Бедняжка, как будто она в чем-то виновата!

Фабиа горестно покачала головой.

— Да провались он пропадом, этот изверг! Уверена, что это далеко не первое проклятье в адрес дома Ровере. Своими ушами слышала, как госпожа Орианна после обеда рассказала о случившемся синьору Пьетро д’Анджело. Шум поднялся страшный. Он закричал, что своим поступком жена навлечет на всю семью жестокую месть, а она в ответ очень громко заявила, что если бы мастер Марко думал, что делает, ее дочь не стала бы жертвой дьявола.

— А Ровере не пришел? — удивленно спросила Агата.

— Перед самым моим уходом от него явился гонец, — ответила Фабиа. — Да только напрасно: госпожа ни за что не скажет хозяину, где спрятала бедняжку. Тот покричит-покричит, но в конце концов поймет, что жена поступила правильно.

Однако лишь поздно вечером Джованни Пьетро д’Анджело в полной мере осознал смысл события и согласился с доводами Орианны. Себастиано Ровере прислал торговцу шелком яростное письмо, в котором грозил, что если молодая жена немедленно не вернется в палаццо, тестя ждет суровая расплата.