Битая грань

— Освободить хотела… — как-то неуверенно и с реальной виной в голосе, прошептала Катя, так и стреляя своими глазищами сквозь ресницы.

— Котена?! Какого хр**а, а?! — простонал Санек, понимая, что ему и смешно, и обидно в одно и то же время. Но так, не серьезно, просто… ну блин! — А как ты себе вообще представляла, что я к тебе отношусь, сердце мое?! Тупо, как к телу, что ли?! Грудь и зад?! Малышка моя! Ну неужели не видно, что я не то что тебя, я пол люблю, по которому ты босая вечно бегаешь! Каждую твою улыбку и гримасу… Да для меня уже дом — это ты, блин! Уйдешь из квартиры, окей, не вопрос, найдем другое место. Но от меня — ни фига, котена! Не выйдет. Я ж тебя найду и достану где угодно, любимая! — прижался в жарком и каком-то скряжистом поцелуе к ее приоткрытым губам, измазанным полустертой алой помадой. — Протупил, признаю. Лоханулся… Но даже не представлял, что ты не видишь, не понимаешь, как меня накрыло тобой! Реально ничего больше не нужно, малышка! Одна ты. И слышать не хочу больше, про «неспособную» и «дефектную», поняла?! — его вдруг цапануло какой-то злостью.

Не сердитой уже, не обиженной, а за нее переживающей. А еще… ок, может, он и не прав, и надо было бы сдать, пока говорили… Но они слишком давно откладывали секс, если честно. И вот в этот момент, даже этот весь цирк с ее умозаключениями не мог у него охоту отбить. Наоборот, показалось, что сейчас ее просто не сможет выпустить из рук. И горячей нуждой по нервам от того, как дышит тяжело и резко, как смотрит, от всего вида, ощущения обнаженной кожи… Хочет ее дико! И она его так же, знает, свою девочку чувствует прекрасно!

Не отпуская, чуть подтолкнул Катю вперед, двигаясь к тому самому роялю, до которого они, кстати, так еще с похабщиной и не добирались, сколько бы ни острили на этот счет.

— Вот чтоб больше таких мыслей вообще в голове и не появлялось, ясно, котена?! — резко развернул Катюшу, обхватив одной рукой за талию.

Задрал платье вверх. Ну блин, почти как в первый раз… Но стало пополам.

— Да-а-а! — Катя как-то задохнулась, словно воздух глотала с жадностью, а потом совсем низко, глубоко, по-грудному застонала, когда Саша на нее всем телом навалился, распластав по холодной крышке рояля.

У него на затылке мышцы свело, пробило до позвоночника этой ее дрожью возбуждения, что руками ощутил. Самого затрясло от потребности чисто по-мужски утвердиться в любимом теле! Накрыл собой, уже забравшись рукой ниже, раздвигая мягкие складки под бельем, дурея от того, что влажная, возбужденная, несмотря на весь этот греб***ый капец с их пониманием друг друга.

— Люблю тебя, Катерина, усекла? Вот даже можешь никогда не сомневаться, — хрипло выдохнул, понимая, что нет терпения. Не выдержит.