Битая грань

Ухватил ее бедро, приподнимая, и, помогая себе второй рукой, реально по-дикому ворвался в готовое и податливое для него тело. Замер, стараясь не напирать.

Перевели дыхание оба…

А пульс в голове грохочет, уши закладывает. Катя ладонями скользит по лаковой крышке, словно зацепить ногтями хочет, вцепиться, как в простынь привыкла… Но оно не выходит, не поддается дерево. Приподнимается на носочки, прогибая спину, чтобы своей охр**ительной попкой прижаться к нему крепче.

Наклонился еще ниже, накрыл ее пальцы своими, сжал даже с трепетом каким-то, не особо ему свойственным.

— Не отпущу! — поклялся. — Да надеюсь, что у тебя и мысли такой «светлой» больше никогда не появится — уходить, — добавил низким шепотом с иронией. — Меня от тебя освобождать не надо, Катя. Наоборот, больше хочу, чтоб вообще не отделима, без вариантов. Ты сама. Не важно, что там и как будет, родная, — не выдержал, начал резко двигаться, вбивая себя в ее плоть.

Просунул только руку между Катей и роялем, чтоб смягчить, чтоб не врезалось дерево в нежную кожу. А рояль каким-то гулким гудящим звуком отозвался на их безумие.

— Будут дети, не будут… Сделаем ЭКО или из приюта возьмем — мне без разницы, котена, главное, чтобы ты — рядом. С остальным справимся. Заруби это себе на носу… Или, блин, таки завтра затащу в салон и вот тут на руке набьем, — обхватил ее запястье, показывая выше старый шрам, чтоб наглядней. — Сразу, как кольца на свадьбу выбере-е-м… черт! — умолк, сам хватая воздух открытым ртом.

Сорвался, голос сипит, ритм бешенный; глухие, влажные звуки столкновения их тел в комнате эхом, от которого только жарче в груди, и красная пелена удовольствия перед глазами.

— Поняла?! — опять почти рявкнул, понимая, что вот-вот кончит.

— Да, любимый! — закричала Катя, вдруг задрожав, забившись под ним дрожью оргазма, укусила за ту самую руку, которой он ей это все смягчить пытался.

И его накрыло не по-детски от этого. Снесло башню, вот честно, но с таким кайфом, и даже смехом от облегчения, и телесного, и морального, что как вырубило на пару мгновений.

— Ты серьезно не против ЭКО, если что?

Катя ворочалась в его руках уже полчаса. Они успели принять душ и поужинать. Санек, кстати, оценил ужин — малышка шикарно расстаралась, мясо во рту таяло, да и по вкусу не во всяком ресторане так готовили. И салат был вкусным, с какой-то «заковыристой» заправкой, добавлявшей пикантности.

— Удивила, котена! — рассмеялся Санек, искренне отдав должное ее таланту. — Ты, оказывается, не только к музыке склонна. Что ж раньше молчала? Я думал, перцы — коронное блюдо. А тут вон как, можно и про рестораны забыть, — весело поддел.

— Ну, я не то чтобы готовить обожаю, — рассмеялась и Катя. Ее отпустило, кажется.