Битая грань

Потому медленно поднялась с дивана, заставляя двигаться задеревеневшее тело, и сама подошла к нему. Может, и немного неуверенно, но опустила руки на плечи Саше, прижалась лицом к его спине, губами касаясь вздувшихся мышц и вен на шее.

— Я знаю, что ты меня не обидишь, Саша. Знаю! Я тебе доверяю так, как никому больше в мире, честно! — искренне, пусть и тихо, но от всего сердца призналась.

И продолжала обнимать Ольшевского, несмотря на все те темные эмоции, которые, ощущала, бурлили у него под тонкой и хрупкой коркой самоконтроля.

Александр снова резко выдохнул, явно пытаясь сбросить напряжение, обнулить все.

Развернулся, обхватил ее руками, не позволив коснуться чуть сбитых костяшек из-за той его вспышки ярости на ее бывшего.

— Котена, я за тебя любого на куски порву! Просто знай это. И защищу от всего, слово даю! — прижался к ее виску с дикой силой, даже немного саднить начало.

А голос такой, что Катя вновь задрожала! Только теперь от неосознанной еще, необдуманной и проанализированной, но сбивающей с ног глубины клятвы и эмоций, звучащих в мужском голосе.

Объема чувств, откликнувшихся на эту клятву в ней самой, в какой-то темной глубине, которую никогда ранее в себе не ощущала.

Разве что самой худшей ночью, когда кажется, что никакой надежды нет, а все ради чего-то борешься.

Ради вот этой минуты и нынешнего мгновения в его руках, как сейчас Кате показалось…

Ярость взрывала мозг, расплескиваясь в глазах багровыми и синими пятнами.

В голове что-то стучало, словно металлическое тиканье метронома, мля!

Он не помнил в себе такого бешенства ни разу в жизни. И мышцы натуральным образом ломило и рвало от дикого, неистового желания воздать этому мудаку за всю боль Катюши…

А еще… непривычная и совершенно новая волна ненависти.

К себе…

Да, он сейчас был в бешенстве и злился на ее мать, которая в попытке свою жизнь переписать наново, открестившись от прошлого и того мира, в котором Санек жил, дочь задвинула в самый дальний угол. Подтолкнула вот к такому… Как можно не видеть, что твою дочь бьют?! Как не заметить ее боли и страха? Или она Катерину совсем не навещала? Не звонила, не встречалась? Бл***! Да что это за мать? Когда Елена такой стать успела? Ведь нормальной была, хоть и отпечаталась на ней смерть мужа, конечно.

Но чтоб вот так…

Но, кроме злости на мать Катерины, Саша вдруг понял, что себя начинает ненавидеть. Злиться по-тихому, но с таким неистовством, что в голове теперь и стучит. Почему позволил Елене себя из жизни Катерины исключить? Ведь, не отойди он так далеко, точно понял бы и заметил!..

Дурное дело злиться на то, что изменить не в силах. Прошлого не переиграть. Да и следил бы он очень уж пристально? Тоже не факт. Ведь Александр понимал, что тогда его чувства и отношение к Катерине было иным, проще, легче.