Бог располагает!

— Ну, в таком случае, что вам стоит мне его показать?

— Так ведь, — пробормотала она, — вы можете увидеть меня позже, и тогда вы меня узнаете.

— Я не хочу, чтобы стало известно, что это я предостерегла вас, поскольку тогда можно было бы узнать и о том, каким образом я раскрыла эту тайну.

— Все же я прошу вас, — настаивал Юлиус.

— Нет, нельзя, — отвечала она.

— В таком случае, — продолжал он, — мне жаль, что вы побеспокоились напрасно.

— Напрасно? — переспросила девушка.

— Да, — повторил Юлиус, — напрасно, потому что я вам не верю.

— Но почему же вы не верите?

— Если бы то, что вы рассказали, было правдой и вы действительно явились сюда с намерением меня спасти, вы бы не боялись мне показаться и вам было бы все равно, что я в один прекрасный день смогу вас узнать.

Тайна, которой вы себя окутываете, побуждает меня подозревать в вашем поступке… по меньшей мере заднюю мысль.

— Заднюю мысль? Но какую же? — пролепетала девушка в полном замешательстве.

— Я вас ни в чем не обвиняю, — продолжал Юлиус. — И не говорю, что вы подосланы, чтобы под предлогом этой мнимой услуги вырвать у меня признание…

— О! — вскрикнула она, больно задетая его словами.

— Я не хочу сказать, что, пугая призраком вымышленной опасности, некто пытается остановить меня на пути к моей цели. Но коль скоро вы мне не доверяете, я также имею право не поверить вам. Меня никто не остановит, я буду продолжать свой путь по-прежнему, словно вы и не приходили сюда. Если вы питаете ко мне сочувствие, достаточно одного чистосердечного, прямого взгляда, чтобы легко уверить меня в вашей искренности. Не хотите? Что ж, тем лучше! Если беда и случится со мной, неважно: я мало дорожу жизнью.

Вы вправе скрываться, а я вправе умереть.

— Нет! Я сброшу вушть! — вскричала девушка.

И она откинула вуаль, открыв восхищенному взору Юлиуса очаровательное личико шестнадцатилетней красавицы, в самом деле незнакомой ему.

— Благодарю, от всего сердца благодарю вас, дитя мое, — сказал граф фон Эбербах. — Теперь я вам верю. Я глубоко тронут тем доказательством симпатии, которое вы мне дали. Вы столь же добры, сколь прекрасны.

Девушка слегка покраснела.

— И не беспокойтесь, — продолжал прусский посол.

 — Я не так уж рискую, не стоит слишком страшиться. В этом тайном обществе, как вы его называете, у меня есть могущественные друзья.

— Ах, не рассчитывайте на них, они ничего не смогут сделать, — прервала она.

— Так вы их знаете? — спросил Юлиус.

— Знаю одного из них, — сказала девушка. — Он сделал и готов сделать все, чтобы вас защитить. Я сама была свидетельницей его стараний. Но он ничего не может. Даже не может вам сказать, что вы разоблачены. Его клятва запрещает ему сделать это.