Бог располагает!

Мудрено допустить, чтобы мужчина, еще достаточно молодой и известный множеством приятных похождений различного рода, оставил в наследство молоденькой девушке значительную сумму без того, чтобы вместе с ней она не унаследовала…

— Бесчестье, не так ли? — вздохнул Юлиус. — Правда, я и сам все понимаю. Но что же делать?

— Об этом-то я тебя и спрашиваю, — отозвался Самуил, желая принудить его самого произнести решающее слово.

— Я было подумал, — продолжал Юлиус, — что можно избежать затруднений, выдав Фредерику замуж за кого-нибудь, кто имеет право разбогатеть.

К примеру, Лотарио…

— Лотарио! — перебил Самуил с ноткой угрозы.

— Все было бы просто, если бы Лотарио и Фредерика полюбили друг друга. Я бы оставил все свое состояние Лотарио, а он, женившись на ней, естественным образом принес бы его ей. В какой-то момент я подумал, что Лотарио влюблен в нее, судя по тону, каким он говорил о ней, когда впервые ее увидел. Но с тех пор я успел убедиться, что ошибался. Если бы он любил ее, он бы не упорствовал в своем стремлении так надолго покинуть этот дом сейчас, когда она в нем живет.

По крайней мере если она не отвергла его самым решительным и безнадежным образом. Так или иначе, если он ее не любит, если он там задерживается ради другой или если сама Фредерика не желает его знать — в любом подобном случае об этом браке речи быть не может. И однако иного средства, кроме супружества, я здесь не вижу.

— Я тоже, — отозвался Самуил, не спуская с Юлиуса своего пронизывающего непостижимого взгляда.

— Но кого мне избрать ей в мужья, кому я был бы вправе завещать мое богатство? Никому, кроме Лотарио и тебя, я не могу оставить в наследство сумму достаточно значительную.

А ты в качестве мужа Фредерики еще более немыслим, чем Лотарио.

— А! Ты так считаешь? — промолвил Самуил.

— Без сомнения. Слишком велика разница в возрасте. И потом — твой характер. Честно говоря, — прибавил Юлиус смеясь, — твоя натура, по-моему, не создана для того, чтобы сделать женщину счастливой.

— Однако, — произнес Самуил с некоторой горечью, — может статься, что сама Фредерика придерживается несколько иного мнения.

— Если она думает иначе, — произнес Юлиус очень серьезно, — признаюсь тебе, что я первый постарался бы отговорить ее от подобного шага, который, на мой взгляд, был бы с ее стороны лишь необдуманным порывом благодарности.

— Я пошутил, — ледяным тоном прервал его Самуил. — Так ты, по-видимому, нашел более подходящее средство обогатить Фредерику, не компрометируя ее?

— Такое средство действительно есть.

— Говори, — обронил Самуил.

— Говорить об этом неловко и грустно, — начал Юлиус.