Бог располагает!

Тем хуже для него! Придется обвенчать с ним Фредерику, раз иного средства теперь нет. Но в противоположность тому, что происходит в «Гамлете», я берусь доказать, что остывшие блюда свадебного пира можно подать на стол во время другой церемонии. Устроим сначала свадьбу, а там останется только избавиться от мужа.

Он приостановился у дверей комнаты Фредерики.

— Теперь надо подготовить выход на сцену второго персонажа этой трагикомедии.

Он постучался, и Фредерика открыла ему.

ПАУК ВНОВЬ ПЛЕТЕТ СВОЮ СЕТЬ

Входя в комнату Фредерики, Самуил принял чрезвычайно мрачный вид.

Его коварный замысел был прост.

«Она знает, что я люблю ее, — говорил он себе, — и вот я прошу ее руки для другого. Это не слишком похоже на действия влюбленного, по крайней мере в ее глазах: она ведь не знает, до какой степени я полон решимости разрубить этот едва завязанный узел. Что ж! Положительно необходимо превратить это в доказательство любви. Надо, чтобы все выглядело так, будто я временно отказываюсь от нее во имя ее блага. Я использую этот случай, чтобы предстать перед ней во всем блеске самоотречения и тем самым завоевать лавры великодушного героя.

Теперь мне ясно, что любовные успехи всегда достигаются подобным образом: нужно лгать, чтобы женщина поверила тебе и полюбила. Я люблю Фредерику, следовательно, я пущу в ход ложь».

Фредерику поразило угрюмое выражение лица Самуила.

Она посмотрела на него в тревоге:

— Что случилось? Неужели графу фон Эбербаху стало хуже с тех пор, как я оставила его?

— Нет, успокойтесь, Фредерика. Здесь не он самый тяжелый больной.

— Так кто же тогда болен?

— Сядьте, — сказал Самуил. — Мне нужно поговорить с вами.

Фредерика села; Самуил придвинул стул и уселся с ней рядом.

— Я слушаю вас, — поторопила его девушка.

— Да, — заявил Самуил, — в этом доме, в этой комнате есть человек, который сейчас, в эту самую минуту, страдает сильнее, чем граф фон Эбербах.

— Вы, мой друг? — воскликнула Фредерика. — Что с вами?

— Когда вы сейчас оставили нас вдвоем, графа фон Эбербаха и меня, Юлиус вам сказал, что в нашем разговоре вы будете присутствовать. Он и в самом деле говорил со мной о вас. У него зародилась по поводу вас мечта, которая повергла меня в жестокую растерянность.

— Мечта, в которой замешана я?

— Она разрушает все мои мечты. Я вас люблю, Фредерика, вы об этом знаете, и я думаю, что вы должны это чувствовать. Я испытываю к вам чувство, не похожее на отеческую привязанность: я люблю вас ревниво, страстно. Поэтому, надеюсь, вы поймете и простите мне, что в первую минуту предложение Юлиуса причинило мне боль. Он просил у меня вашей руки.

— Моей руки? Но для кого же? — пролепетала девушка, и в ее взгляде молнией сверкнула надежда.