Босиком по горячим углям

Ладно, если приватизируют парикмахерскую, это не страшно. Хрен с ней. Там всего добра, что два кресла, машинки для стрижки, помазки… Но ведь загребущие руки уже тянутся к заводам, на строительство которых с народа содрали денег больше, чем он все эти годы потратил на себя. Скоро и ВАЗ и ЗИЛ попадут в чьи-то лапы. А может, они окажутся лапами Ургимчака?

— Какая разница в чьих? — сказал Таштемир убито. — Принцип капитализации именно таков.

— Позволь! — вскипел Бакалов. — В любой крупной капиталистической стране с Ургимчака потребовали бы декларацию доходов. Там надо еще доказать, что деньги у тебя чистые. У нас такой практики не заведено, и получается, что грязные деньги, приобретенные воровством, наркобизнесом, валютными махинациями, теперь предстанут в виде промышленного капитала, а воры превратятся в хозяев общества. Те же, кто верит заклинаниям политиков, вновь окажутся в дураках.

— Не думаю, что это так просто, — возразил Таштемир. — У нас, худо-бедно, существует власть. Президенты, парламенты, Советы…

— Ты недооцениваешь их организации, — вздохнул Бакалов сокрушенно. — Она начнет с того, что сделает власть послушной себе. Одних купит, других уберет, третьих раздавит.

— Эта шарага? — спросил Таштемир презрительно.

Бакалов ответил не сразу. Он взял свою пиалу, отхлебнул с наслаждением. Предложил Таштемиру:

— Ты пей, пей еще. Чай прочищает мозги. Вот так… А теперь слушай. Мне не нравится твое легкомыслие. Шарага. Ты просто до конца не понимаешь происходящее. Может, сегодня действительно это еще шарага. Но даже зародыш скорпиона — уже скорпион. Когда шарага станет властью, кулаками махать будет поздно. Шарагой, неспособной защищаться, окажется…

— Куда хуже — народ. Страна! Наши уважаемые архитекторы перестройки убегут за границу с супругами и гонорарами, а мы останемся один на один с тем, что сегодня боимся назвать своим именем.

— Вы, Николай Александрович, говорите «они», «они»… А кто конкретно? Оставляете за рамками разговора. Мне не совсем понятно, что вас так пугает? Разве впервой приходится иметь дело с блатотой, которая собирает общак на свои тайные цели и нужды?

— Должно быть, не могу одолеть страх, когда вижу, с кем придется иметь дело.

— Вы уже имеете с этим дело и разматываете его. Значит, есть продуманные ходы, и не так уж вы и боитесь, как я погляжу.

— Спасибо за моральную поддержку, — невесело усмехнулся Бакалов, — Но ты лучше скажи, как станешь чувствовать себя, если известный тебе Собир Караханов вдруг станет президентом республики?

— Не станет. Он пока на свободе только потому, что до сих пор не попался. По нему давно тюрьма плачет. За него ни один человек в здравом уме голосовать не будет.

— Насчет здравого ума ты точно заметил.