Босиком по горячим углям

Он создал группу телохранителей для деловых людей…

— Ты не ответил, что такое «Гмерти».

— Это какой-то грузинский бог. По легенде, у него были свои волки. Он их посылал на землю, чтобы охранять угодных и карать неугодных людей. Вот мы и есть эти волки. Охраняем алчных, бессовестных рвачей и хапуг. А нас, лихих и смелых, взнуздали в сбрую из сторублевок и заставляют рвать на куски тех, кому не нравятся наши хозяева. Едут к нам разные господа Темиркановы и Вашуковы получать куш, который сорвали через подставных лиц на валютных операциях, а рядом с ними — Коля Иволгин с кейсом. В кейсе, как положено, — автомат «Скорпион». На моей шкуре клейма пока нет, а на совести уже выжжено: «Осторожно! Злой волк бога Гмерти!» Они шли среди скал, то и дело оглядываясь. В глубоком, растопившемся от зноя небе, распластав крылья, кружил, выглядывая добычу, орел, могучий хозяин вершин.

— Теперь вот на тебя натравили, Таш…

— Как, говоришь, зовут вашего грузина?

— Мамардадзе. Мераб.

— Ты сказал, он афганец?

— Какая разница? Я тоже афганец, и что? Стал вот наемником. Ты знаешь, сколько каждому из нас за твою голову отвалить обещано?

— Сколько? — Таштемиру стало любопытно, намного ли выросло вознаграждение с тех пор, как он ушел из Койдалы.

— По десять кусков на рыло. И я не уверен в том, что Мамардадзе выложил все, что выторговал. Он у нас бизнесмен и привык класть в карман большой навар.

— Разве ты не мог отказаться, Коля?

— Не мог, Таш! Что ты обо мне знаешь?

Тропу пересекал невысокий скальный выступ, похожий на развалины каменного забора. Таштемир оперся о его гребень и легко перемахнул препятствие.

Иволгин последовал за ним, но это получилось у него неуклюже, и он тяжело упал, едва перевалившись через преграду.

— Ты что, — спросил удивленно Таштемир. — Зацепился?

— Хуже, Таш. Это конец.

Таштемир присел на корточки, удивленно глядя на товарища. Тот устало прикрыл глаза. Из-под сомкнутых век на загорелую пыльную щеку скатилась слеза.

— Мне труба, Таш. Я на пороге смерти. Жаль, но факт. Мое ранение в Афгане обернулось остеомиелитом. Чуть что, ты видишь, ломаются кости. Сейчас, — он осторожно погладил ногу, — скорее всего, лопнула шейка бедра. А я дурак, вместо того чтобы пожалобнее ныть и лечиться, всегда был патриотом. Когда рванул Чернобыль, оказался там в числе первых. В момент заработал лейкоз. Вот и догораю, дурак деланный…

— Так какого ж ты… — сорвался Таштемир. — Тебе лечиться надо, а ты подался в банду!…

— Кому я нужен, Таш? Я и работы себе найти не мог. Куда ни сунусь — вопрос: «Афганец? Знаем вас. Вы за справедливость права качать любите. Нам таких не надо».

Таштемир в очередной раз приподнялся для наблюдения. Взглянул и тут же присел, прижавшись к камню: «загонщики» приближались к перевалу.