Босиком по горячим углям

Повернулся к Иволгину:

— Вот что, Коля, ты уж дождись своих, а я пошел. Ты оставайся. Сам понимаешь, у меня дело…

Таштемир поднял автомат, упавший на камни, закинул за плечо.

— Нет уж, Таш, — сказал Иволгин твердо. — Я с тобой. Автомат оставь. Сам иди, я прикрою.

— Зачем тебе лезть в мое дело? Скажешь — я тебя оглоушил. Пусть сами ловят…

— Значит, не веришь? И все равно, иди. Я их здесь придержу.

Иволгин тяжело перекатился на бок, достал из кармана гранату. Положил рядом с собой. Потом вынул плотный пакет, завернутый в полиэтиленовую пленку, протянул Таштемиру.

— Здесь деньги и адрес матери. Отошли. А теперь иди. Мне догорать в богадельне противно. Я здесь на солнышке постою за то, что предал. Поднесу сволочи свой сюрприз.

Они обнялись на прощание.

— Я сделаю все, Таш. Держись…

Таштемир был на середине перевала, когда снизу из ущелья долетел клепальный стук автоматов. Он остановился и замер. Тугой комок подкатился к горлу, и тогда Таштемир упал на колени и заплакал по-детски безысходно, в голос. Потом резко встал, мазнул рукавом по лицу и, еще раз взглянув вниз, быстро зашагал по склону к Каптаркале.

Первую очередь Иволгин пустил поверху. Он постарался предупредить тех, с кем подрядился на черное дело, и: остановить их на рубеже огня. Он считал, что автомат на горной тропе достаточно сильный аргумент в такого рода делах и может охладить пыл Мамардадзе. Но тот аргумента не принял.

— Иргашев, сдавайся! — прокричал волк Гмерти, сложив руки рупором.

«Эв-ай-сь!» — прогремело эхо, отразившись от скал, и тут же его оборвало многоточие автоматной очереди, которую пустил вверх Романадзе. Иволгин ответил короткой строчкой. Он все еще не целился, хотя уже и не стрелял вверх.

— Сволочь! — разозлился Мамардадзе. — Обходим его, Гиви. Пора это дело кончать.

Обойдя тропу по головоломной круче, Мамардадзе вышел к позиции Иволгина с тыла. Тот успел повернуться и ударил в упор по ногам.

— Зараза! Русский пес! — заорал Мераб и высадил весь магазин в Иволгина. — Собака. Сколько же тебе этот гад заплатил, чтобы перекупить?!

Раненая нога его подогнулась, и он рухнул на колени, завыв по-волчьи от боли. Автомат, выпущенный из рук, отлетел в сторону и, звеня, покатился по камням.

Подбежал Романадзе. Бросил взгляд на окровавленное тело Иволгина, присел возле шефа.

— Мераб, что с тобой?

Мамардадзе приоткрыл глаза, глубоко вздохнул и еле слышно проговорил:

— Пить… Дай попить, бичо…

— Да, Гиви. Дай флягу…

— Нога… Пес поганый! Я его с рук кормил, а он изменил.

— Э, генацвали, побереги силы. Не волнуйся.

Романадзе нагнулся и осмотрел ранение. Было хорошо видно, что три или даже четыре пули, кучно ударившись в бедро, раздробили кость, превратив ногу в кровавое месиво, из которого торчали белые острые осколки.