Бракованная жена. Я украла дочь ярла

К своему стыду я начал ее желать.

Ее. Именно такую, какой она стала. Язвительную, порывистую, резкую.

Самое смешное, что я даже не понял, в какой момент она стала столь важной для меня. Все свои сны и мысли о ней, я считал проклятьем и колдовством. Даже не догадываясь, что они были чем-то большим.

Без моего на то ведома, Абигайль целиком и полностью захватила меня. Пробралась, как лазутчик, в крепость и подняла на башне свой флаг. И осознал я это, только оказавшись перед «ее» останками.

Меня накрыло такое ощущение потери и пустоты, будто я лишился ноги или руки. Или даже чего-то куда более важного.

До того момента я брыкался, сопротивлялся и отрицал ее значимость, я хотел выгнать ее из своей головы и вновь заполнить себя лишь Дафной, но даже не подозревал, что территорий свободных от Абигайль уже не осталось, она въелась в меня, заполонила собой все и выгромила все остальное.

И вот так, переполненный ей, я вдруг осознал, что ее больше не было. Нигде. Я не мог попросить прощения, не мог вернуть ее, не мог сделать ничего, и все, что мне оставалось, лишь горе и чувство вины.

Я самоуничижительно улыбнулся.

Нет, я не ропчу на свою судьбу. Я заслужил все то, что испытал за последние дни. Так мне и надо за мою слепую ненависть.

«Ты предал меня», — прошелестел в голове голос Дафны.

Да, Даф, прости, но я больше не могу жить, цепляясь за прошлое. Я не повторю эту ошибку снова.

— Что будешь делать теперь? — ворвался в мои мысли голос Микула. — Ты думаешь, госпожа Абигайль и есть Дочь Туманов? Все воины так считают. Она жила в Пустоши вместе с тритоном, все так, как и говорилось в послании.

Мне резко захотелось что-то сломать. Желательно голову Хельтайна.

Но стиснув зубы, я дернул головой и протяжно выдохнул.

— Мне неважно, кто она.

— Тебе — нет, а народу — очень даже. Они будут на руках ее носить, если узнают, что их госпожа Дочь Туманов.

Из-за его слов внутри тут же заворочалось что-то черное и вязкое и утробно прорычало: «Мое». А следом пришло желание вырвать глаза и языки всем, кто видел Абигайль и догадывался о ее сущности.

Не могу позволить смотреть на нее всем подряд. Абигайль, наверняка, даже не догадывалась, что за грязные мысли бродили в головах мужчин каждый раз, когда они смотрели на нее. Она словно и не подозревала, какой теперь стала.

Окутанная Туманом она казалась сошедшим с небес воплотившимся божества. В тот миг мне даже показалось, что я брежу, потому что ни одна женщина из плоти и крови не могла быть такой совершенной.

Ветер ласково трепал ее шоколадные волосы с белой прядью у лица, платье подчеркивало каждый изгиб ее прекрасного тела, а глаза… Это были глаза сирены из древних легенд, что многие столетия назад подплывали к берегам Туманных островов и, очаровывая рыбаков, утаскивали их на дно.