Брат, стреляй первым!

Уже намекнули, две штуки баксов…

— Все, дальше можешь не продолжать. Все ясно… С этим мы разберемся… И со всем другим разберемся тоже. А пока извини…

Появился сержант, а с ним автоматчик в бронежилете. Под усиленным конвоем Никиту сопроводили вниз, усадили в зарешеченный отсек «козла».

Два крепыша сидели в машине возле отделения милиции. И кого-то ждали. Наконец появился знакомый опер. Он сел к ним в «Опель Вектру». Уныло вздохнул.

— Заявление я уничтожил…

— Не, ну ты чо, в натуре?..

— Я же говорю, облом. Этим парнем руоповцы занимаются… Капитан тут один появился, увидел его и к себе. Засуетился, закрутился, черт… А потом говорит мне: надо, чтобы заявление исчезло. А то ведь, говорит, дело серьезное. Пацану тяжелые статьи шьют. Изнасилование для него — тьфу. А девку с ее заявлением могут попутно к делу подшить. А дело будут вести «важняки», из Генпрокуратуры. И если вдруг что-то с этой заявой нечисто, девку влет раскусят. Всем тогда достанется…

— Ну не лезть же на рожон…

— Ну, а так чо лох этот натворил?

— Лох?.. Да я бы не сказал, что это лох… Бандит он. Крутой бандит…

— Тридцать трупов на нем. И не кого-нибудь положил, а крутых пацанов из одной криминальной команды… Отвечаю!..

И потянулась долгая пауза. Крепыши молча с раскрытыми ртами переваривали информацию.

— Не, ну ты это серьезно? — наконец спросил один.

— Серьезней не бывает…

— Ну тады ой… Короче, ты правильно сделал, что порвал заяву…

Лева сидел за своим столом и тупо смотрел куда-то вдаль. Словно в каменное изваяние превратился. Ничего не видит, ничего не слышит. Страдает мужик, черная тоска гложет его…

— Положение серьезней не бывает.

До недавних времен Светлов и Вершинин сами вели разработку оружейной мафии. Теперь все изменилось. Они расшевелили улей и сами оказались под колпаком. Куда бы они ни шли, за ними постоянно кто-то следил. Что бы они ни делали, всюду чувствовался чей-то незримый неусыпный контроль.

Лев жутко переживал трагедию в семье. Страшно хотел отомстить ублюдкам. Но даже не пикнул, когда узнал, что всех, кого они недавно взяли, выпустили из-под стражи. Не пытался он продолжать разработку группировки. Он вообще ничего не хотел делать. Иногда даже казалось, что он шелохнуться боится. Как будто этим может навлечь смерть на свою семью.

У Игоря не было семьи. И смерть ему не страшна. Но он очень боялся потерять друга. А он его потеряет, если с Катей и Викой случится непоправимое… Поэтому он не делал резких движений в сторону «оружейных отморозков».

Но не все потеряно. Игорь считал себя настоящим ментом. А настоящий мент не знает безвыходных ситуаций.

— Я знаю, что делать, — сказал он. Лев как будто не услышал его. Он продолжал бесцельно смотреть в одну точку.

— Твоя семья под охраной… На этот раз Вершинин ответил.