Брат, стреляй первым!

 — Дура, дура…

— Чего сиськами светишь?.. Иди, оденься…

— Ну так прямо и оденься… А трахать меня кто будет?.. Пушкин?..

Да она чокнутая!.. Никита тяжело вздохнул. И резко, наотмашь ударил ее внешней стороной ладони по лицу. Девчонка пошатнулась, на глаза навернулись слезы. Вся дурь слетела с нее в момент. Взгляд стал злой, но осмысленный. И страх в нем появился.

— Я сказал, пошла оделась…

— А потом? — робко, но с каким-то вызовом спросила она.

— А потом села в кресло да рот на замок… Уши можешь не затыкать. Приглашаешься на судебное заседание…

— На какое заседание?

Никита ей не ответил. Он подошел к Гире. Тот уже начал приходить в себя. Он был в джинсах, с голым торсом. И на голом теле ременная упряжь, кобура, в ней пистолет — новенький «тотоша». Зачем ему это? Перед девкой рисоваться?.. Никита забрал себе пистолет, снял с Гири кожаный ремень и ловко стянул ему сзади руку. То же самое он проделал и с «быком». Вдобавок ко всему снял с них обоих носки, ими зашпаклевал рты.

По очереди втянул их в комнату, где в дальнем углу, в кресле, уже сидела девчонка. Осмысленность в ее взгляде снова исчезла, на губах играла дурашливая усмешка. А еще она ерзала в кресле. Трахнуться, видно, хотела… Никита даже пожалел ее. Такой вечер ей испортили… Хотя нет…

— Давно с этим? — показал он на Гирю. Тот уже пришел в себя. И затравленно смотрел на Никиту. Вернее, на пистолет в его руке.

— Нет, сегодня в первый раз.

— Значит, считай, повезло. А то бы таких трендюлей схватила… Это ж не человек!.. Это урод!..

Теперь в глазах Гири были не только страх и отчаяние. В нем заклокотала ненависть.

Диктофон уже лежал на столе, завернут в пакет. Никита подошел к нему, незаметно нажал на клавишу. Затем нагнулся над Гирей и вытащил изо рта кляп.

— Сука! — услышал он вместо благодарности.

— Кто сука? — Никита зло сощурил глаза и в упор посмотрел на Гирю.

Тот не выдержал взгляда и отвел в сторону глаза. Он молчал. И только губы его шевелились в беззвучных проклятиях.

— Ну, чего заглох? — жестко спросил его Никита. — Нечего сказать?..

— Я со стукачами не разговариваю, — выдавил из себя Гиря.

— Это я, значит, стукач… Ну, ну… И на кого же я настучал, а?

— Ты Кэпа сдал. И Горбыля… Они тебя уроют…

— Нет, браток, Кэпа и Горбыля сдал ты… Хочешь, расскажу, как дело было?… За жопу тебя менты взяли. Как орех раскололи… Ты Кэпа сдал. Ты Горбыля сдал…

— Ник, ты чисто дичь несешь, — гнусно усмехнулся Гиря. — Ты их сдал…

— Нет, ты ментам условие поставил. Ты сдаешь авторитетных пацанов, а они за это тебя выгораживают. Все стрелки на меня решил перевести. Меня подставили, а ты вроде как чистый… Только ничего не вышло, красавчик. Тебя сдали…

— Кто? — невольно спросил Гиря.

— Кто, спрашиваешь? — ухмыльнулся Никита.