Бумажные крылья

Не сводила с ума. Не плавила его мозги.

Потом его увозили на массаж, но он не чувствовал прикосновений к своим ногам ни пальцами, ни молоточком, ни иголками. Полное омертвение. Врач кивала головой, что-то записывала, а он знал, что все это ни о чем. Ни хера ему не поможет. Зачем все это вообще нужно? Возвращался в палату и отворачивался к окну. Оля пыталась с ним заговорить, но он игнорировал каждое ее слово. Если ее не трогает его грубость, пусть тронет его полное безразличие.

– С первого раза может не получиться и даже со второго. Нужно пробовать снова и снова. Я читала...

– Ну да, гугл великий и могучий, да? Вы не понимаете, что это все херня?

– Нет, не понимаю. Потому что читаю похожие истории и...

– И что? Там случаются чудеса? Кто-то начинает ходить?

– Но можно засунуть кому-то в задницу. Оля, я не встану с этой постели. Не начну ходить. Просто смиритесь и уходите. Не знаю, что за миссию вы там на себя взвалили, но меня спасать не надо. Когда ж вы это уже поймете, а? Когда вам надоест?

Она замолкала и просто не спорила дальше, делала вид, что ничего не произошло. Он мог бесноваться, говорить что угодно, молчать сутками, но она не уходила и все. А его под утро каждый день отчаяние давит каменной глыбой всей бесполезностью ее дежурств. Ее вот этих сидений рядом с ним. Видит же. Как тяжело с ним, как моется в узенькой душевой, как работает за столом и клюет носом от усталости. Потому что спит постоянно в кресле, а не на постели.

Как-то уснула прямо за столом, а Вадим голову приподнял, заглядывая на экран ноутбука – перевод с английского. Кажется, какая-то статья по психологии. Морщась потянулся к тумбочке, там тетрадь с ручкой – тоже ее. Она вообще вся сюда к нему переселилась. С тех пор как его из реанимации в отдельную палату перевели – это место стало и ее домом тоже. И Вадим не знал, злит его это или радует... Он знал одно, если ее не было рядом, ему хотелось сдохнуть. И, возможно, это было бы правильным решением.

И незачем носиться со всякими схемами лечения, которые ей начертили врачи, и от которых он отказался. Какая на хрен физиотерапия? Если у него даже не стоит, и он мочится в судно, ходить в перспективе даже не светит. Зачем эти долбаные ложные надежды? Зачем себе врать? Видел этот взгляд у нее – злость и разочарование, когда физиотерапевт ушел после того, как Вадим погнал его матом. И хрен с ней, пусть разочаровывается. Все равно все бесполезно. Вот и сейчас тянется за долбаной тетрадкой и не достает, спину аж разламывает от боли. До слез, бл*. Но он все же достал тетрадь и ручку. До утра переводил ее текст от руки в тетрадь. Локти дрожали и пальцы сводило с непривычки, но он продолжал упрямо, кусая губы. Все, что увидел на экране, перевел. Весь взмок и наконец-то уснул.

Проснулся от ее запаха.