Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Что же я натворила — мама, прости! Она плакала, я просила прощения, и мы обе понимали: что-то изменилось, исчезло навсегда…

…Аромат французских духов еще долго будет скитаться по нашей квартире: он впитается в ковер, застынет в занавесках, спрячется в обшивке мебели. Но он больше никогда не станет тем, чем был для нас с мамой: сокровищем, волшебным эликсиром, драгоценностью. Теперь все будет по-другому.

Квартира еще пахла этими духами, когда в ней появился дядя Андрей. Постепенно его густой мужской дух заполнил весь дом. А вскоре он смешался с другим запахом, настырным и невкусным: запахом клеенчатых сумок в клетку, туго набитых вещами. Они стояли по всем углам, теснились под журнальным столиком, угрожающе свешивались со шкафов. Время от времени дядя Андрей забирал их все, разом, чтобы через несколько дней вновь наполнить квартиру этим преходящим челночным скарбом.

У нас теперь была красивая одежда. Своя собственная, не перешитая, не перекроенная. Сделанная в Турции и Китае, она была лишена изюминки, оригинальности, но зато выглядела модно, современно. Старые выкройки из журнала Burda были подарены Катиной маме. Моя солнечно-желтая шляпа с бархатным бантом перешла соседской девочке: ее родители, научные сотрудники, все еще искали свое место в постперестроечном мире. Все налаживалось.

Мама перестала походить на Раису Горбачеву. Она покрасила волосы, сделала «химию», челка больше не лезла в глаза, мешая чтению. Впрочем, она забросила книги. По вечерам они с дядей Андреем устраивались перед новеньким японским телевизором. Загрузив в видеомагнитофон массивную черную кассету, они следили за приключениями американских суперменов.

У меня же были другие интересы. Импортная видеоприставка сделала меня самой популярной девочкой в классе — Кате было нечем крыть. За право прийти ко мне в гости и поучаствовать в приключениях «Черного Плаща» или поиграть в «Братьев Марио» разгорались кулачные бои. Я увлеченно бродила по виртуальной реальности, а попугай нервно кусал меня за ухо и щекотал клювом шею. Ему хотелось вволю полетать, пошуршать, почирикать. Но отчим строго-настрого запретил выпускать его из комнаты. «Слишком много гадит», — сказал он, захлопнув дверь. Начиналась новая весна, новое время…

Скоро сбудется то, о чем я так мечтала в своем детстве. Наступит пора изобилия, даже избытка. Жизнь будет похожа на рынок, где можно купить абсолютно все. Холодильник начнет ломиться от продуктов, в нашем спальном районе вырастут сразу четыре гигантских торговых центра.

И однажды, в канун Восьмого марта, я смогу наконец загладить свою вину. Увидев в большом парфюмерном магазине флакон тех самых французских духов, я подарю его маме.