Черное солнце

Следователь: Мы проверим твои показания. Если не соврал, то передадим тебя полиции. Пускай она с тобой дальше возится.

Хосе: А вы разве не из полиции?

Следователь: Нет, мы из другой сферы деятельности.

Вернувшись в камеру, Чича проанализировал результаты допроса.

«Ван Ди не знает, кто такой Кентавр, а значит, не знает, кто такой Шлыков, а стало быть, и я. Хосе арестовали, но ему нечего предъявить. Ему и лгать не надо, кроме обстоятельств нашего знакомства. Может, и выкрутится, или накажут по мелочи за соучастие. Если мне предложат публично выступить, то надо рвать когти.

Любой ценой. Если передадут дело в полицию, то конец котенку, сидеть не пересидеть. Убийство они докажут».

Прошла неделя, прошла вторая. Чиче улучшили рацион – начали давать мясо и овощи и ежедневно выводить на прогулку.

В голове у него роился поток мыслей:

«Ослабление режима, а значит, и ослабление контроля. Прав был тот чекист. Но проверка и всякие согласования явно не закончены. А может, этот Майкл вовсе не из SASS, а из ЦРУ? Больно уж он уверенно говорил мне о переезде в Америку. Да и похож на американца – говорит с американским произношением.

Лучше это или хуже? Наверное, лучше. Для ЮАР я интереса не представляю – не их человека грохнули, а для США представляю интерес… Информация о моем якобы предательстве наверняка уже достигла нашего представительства. Если американцы решили меня выставить глашатаем свободы и демократии, то наверняка подкинули информацию, чтоб не рыпался. И не важно, что я не назвал свою фамилию и уже не служу в армии. Разнесут по всему миру. А виноват всегда тот, кого измазали дерьмом – отмываться-то ему придется. Ничего, очистятся, отмоются, вычислив, кто я есть на самом деле, но это уже будет не важно – международный резонанс выполнит свою задачу. А где окажусь я, отработанный материал? Да где угодно, но только не в СССР. Вот такие пироги с канцелярскими кнопками».

Чича с нетерпением ждал продолжения сюжета, и дождался. В камеру пришел сам Майкл Стикс, передал ему бумагу с отпечатанным текстом, а также чистый лист и ручку.

– Прочитай, и если согласен, то скопируй своим почерком, не важно, на каком языке, и подпиши. Иначе знаешь, что будет.

Чича сделал вид, что задумался, а потом согласился.

Тогда Майкл передал ему еще один листок.

– Здесь текст твоего выступления. Выучи назубок. Если будут вопросы от журналистов, отвечай односложно: да, нет, не знаю. Готовься – завтра поедете. С тобой будет представитель прессы.

Утром ему принесли добротный костюм, белую рубашку и зеркально начищенные штиблеты. Поехали впятером на машине. На Чичу наручники не надели, выражая таким образом доверие.

«Ослабление контроля», – подумал Чича.