Черные Шипы (ЛП)

 — Тогда какого черта ты заставляла меня верить в это все это время? Последний образ тебя, который у меня есть в голове, — это то, что тебя насилуют ради меня. Ты травмированна из-за меня! Тебе нравилось мучить меня и приходить в моих кошмарах оскорбленной и окровавленной?

— Тогда почему? Скажи мне, почему ты это сделала? Почему ты бросила меня?

— Я просто… хотела, — бормочу я в беспомощной попытке заставить его сменить тему.

— Хотела этого? Я полагаю, ты вышла замуж за Акиру после того, как пообещала мне себя, потому что ты тоже этого хотела? Ты полюбила его после того, как призналась мне в своих фальшивых чувствах, или это было раньше?

— Они никогда не были фальшивыми.

— Заткнись и убирайся нахуй. Я даже не хочу больше смотреть на твое лицо.

Он отбрасывает мою руку и поворачивается на бок, повернувшись ко мне спиной.

Я проглатываю жжение от его слов и встаю. Но я не ухожу, потому что, как бы сильно он меня ни ненавидел, я не ненавижу его.

Никогда этого не делала. Даже когда он причинил мне боль.

Я стою у двери, когда его усталый голос доносится до меня.

— Лучше бы я никогда не встречал тебя. Лучше бы ты никогда не возвращалась.

Я тоже начинаю желать этого.

Я всегда думала, что мы две уникальные детали, которые идеально сочетаются друг с другом, но, возможно, мы насильно впихиваем себя в шаблоны, которые нам не подходят.

Две ошибки не делают одну правильной.

И мы слишком девиантны и запрещены, чтобы когда-либо быть правыми.

Быть больным — отстой, как сука. Неопытная, которая, кажется, истощает твое терпение, а не твой член.

Я со стоном открываю глаза, затем замираю, вдыхая аромат лилий. Аромат, которого не должно быть в моей постели.

Мне не требуется много времени, чтобы найти источник. Маленькая фигурка прижимается ко мне в позе эмбриона. Ее руки обернуты вокруг полотенца, а длинные ресницы трепещут на раскрасневшихся щеках.

Синие неоновые цифры на часах на прикроватной тумбочке показывают 3:24 утра.

Мой разум — сплошное пятно событий и эмоций, но я знаю, что сказал какую-то хрень, которая заставила бы любого сбежать. Особенно с ее привычкой уходить, когда она считает нужным.

Я имел в виду каждое из этих слов, и все же я медленно поворачиваюсь, чтобы лечь на бок лицом к ней.

Она на краю матраса, достаточно далеко, чтобы не касаться меня, но ее тепло все еще обволакивает меня.

Это отличается от лихорадки. Ее тепло сильно, смешано с извращенными эмоциями и плотской потребностью.

Неважно, как сильно я ее огрубляю или как долго я ее терплю. Неважно, что я трахал ее в большем количестве поз, чем могу сосчитать, или что я заполнил каждую ее дырочку своей спермой.

В тот момент, когда я кончаю, я всегда в настроении начать все сначала. Чтобы снова трахнуть. Снова владеть ею. Освободить мои испорченные эмоции снова.