Черные Шипы (ЛП)

Я напрягаюсь, когда его горячая кожа соприкасается с моей. Срань господня. Он весь горит.

Лихорадка — это совсем плохо. У него может быть инфекция или что-то похуже.

Я ощупываю его шею и склонившееся набок лицо, слегка приоткрытые потрескавшиеся губы. — Себастьян, ты меня слышишь?

Он издает рассеянный звук, но не шевелится.

— Себастьян! Открой глаза!

Он остается в том же положении. Я заглядываю под футболку, которая прилегает к его плечу, и вздыхаю с облегчением, когда не чувствую никакой липкости. Хоть он все еще не истекает кровью, лихорадка может означать что-то худшее.

Щупальца злобного страха сжимаются вокруг моей грудной клетки, а в голове прокручиваются наихудшие сценарии.

Пожалуйста, не забирайте его.

Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно.

Свежие слезы наполняют мои веки, когда я нащупываю бутылку с водой, выливаю немного на рубашку, затем прикладываю ее к его лбу.

Я продолжаю звать его по имени, хотя он по-прежнему не двигается, и, кажется, ему становится теплее, а не холоднее.

Я отпиваю немного воды, затем касаюсь губами его потрескавшихся губ, пытаясь заставить его сделать глоток, пусть даже совсем маленький.

Звук его глотания подобен музыке для моих ушей. По крайней мере, он остается немного увлажненным.

Но даже я знаю, что если ему в ближайшее время не окажут медицинскую помощь, он не сможет выжить.

Я продолжаю касаться его губ своими губами, пытаясь заставить его выпить как можно больше воды. Когда он перестает глотать, я отстраняюсь и проверяю пульс у него на шее.

Толстые слезы стекают по моим щекам, ощущая слабую пульсацию под моими пальцами.

Я почти слышу, как жизнь покидает его, и самое печальное, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить или хотя бы замедлить это.

Положив обе ладони ему на шею, я опускаю голову. — Себастьян… Пожалуйста, малыш… Пожалуйста, открой глаза, пожалуйста… Я не могу…Я не смогу жить без тебя. Я не хочу представлять это, поэтому, пожалуйста… Пожалуйста, останься со мной…

Низкое мычание вырывается из его горла, и я выпрямляюсь, всхлипывая. — Себастьян…?

— Ты… назвала меня… малыш…

Я улыбаюсь веселью в его голосе, позволяя соленым слезам проникнуть в мой рот. — Я буду называть тебя так, как ты захочешь. Просто останься со мной.

— Детка… — хмыкает он.

— Когда… мы выберемся… отсюда. Выходи за меня.

Я смеюсь сквозь слезы.

Но если я чему-то и научилась за все это время, так это тому, что ничто не длится вечно. Наши судьбы были связаны уже три года, хотя мы наблюдали друг за другом издалека.

То, что у нас есть, случается раз в жизни, и бороться с этим больше бессмысленно.

— Хорошо. Я выйду за тебя замуж.

— Ты не сможешь изменить свое… решение… когда мы выживем.