Черные Шипы (ЛП)

Я не умер, очевидно, все это было в моей голове, но когда я пришел в себя, мое сердце билось так быстро, что я думал, что оно остановится. Поэтому я пишу тебе это письмо, чтобы ты знала, что я жив.

Не то чтобы тебя это заботило.

Может быть, так оно и есть.

В конце концов, ты так или иначе любишь меня, иначе ты бы уже перестала со мной разговаривать.

Я думаю, тебе так одиноко, что ты думаешь обо мне как о друге, но опять же, если бы у тебя не было меня, в твоей жизни не было бы никого, кто вбил бы тебе в голову суровую правду.

Если бы у тебя не было меня, ты бы утонула в своих заблуждениях так глубоко, что даже не поняла бы, когда и как остановиться.

Не то, что ты делаешь прямо сейчас.

Но, по крайней мере, ты знаешь мое мнение о твоей жизни — это отстой, между прочим — но опять же, моя собственная жизнь тоже отстой.

Разве не в этом вся прелесть, Наоми?

Обе наши жизни — отстой, но мы все равно все еще здесь. Мы по-прежнему ходим на почту и отправляем письма.

Ты все еще держишься за надежду, что я твой единственный друг, и мне все еще нравится представлять тебя своей собственной Юки-онной.

Холодная, красивая и однажды убьет меня к чертовой матери.

Но вот в чем секрет. Если ты станешь причиной моей смерти, я не против.

В конце концов, разве не говорят, найди что-то ядовитое и позволить ему убить тебя?

Ну, это не совсем то, что нужно, но в нашем случае это имеет значение.

Будь осторожна. Или нет. До тех пор, пока ты ответишь.

И молись, чтобы у меня не было других мечтаний о Юки-онне, иначе я буду продолжать доставать тебя, пока ты действительно не появишься у моего окна.

И тогда я, возможно, никогда не отпущу тебя.

Должно быть, я то теряю сознание, то обретаю его.

Из-под моих век появляются размытые фигуры, их серые силуэты танцуют в такт моему слабому пульсу.

Звуки следуют за ними. Они пустые, далекие, как будто исходят с пустой подземной арены. Фигуры и звуки смешиваются воедино и барабанят по моему черепу.

Я напрягаюсь, но тугие щупальца боли удерживают меня на месте. Я пробую снова, и жжение пронзает мои конечности. Барабанная дробь продолжается, становясь все громче и интенсивнее, как крещендо в мюзикле.

И тут прямо посреди тьмы проглядывает луч света. Сначала оно медленное, тусклое, почти сливающееся с серыми тенями, пока вдруг не прорывается наружу, устремляясь ко мне без паузы или отклонения.

Как будто он точно знает, где я нахожусь.

Как будто я единственный, кого он видит в кромешной тьме.

Как будто он хорошо знает, что мне нужно выбраться из темноты.

Мягкая рука обхватывает мое лицо, отгоняя невидимые фигуры, которые собирались утащить меня под воду.

— Себастьян… пожалуйста… пожалуйста…

В своей борьбе с тьмой и ее соблазном я забыл, что она все еще здесь, одна, беззащитная.