Черные Шипы (ЛП)

Я пыталась посмотреть, есть ли внутри пуля, но я ничего не нашла и… и я не хотела причинять тебе большую боль, поэтому я прекратила поиски и…

— Детка… — я пытаюсь поднять здоровую руку, чтобы прикоснуться к ней, но силы покидают меня, и она падает на бок.

Наоми хватает ее и прикладывает к своей мокрой щеке. — В чем дело? Тебе так больно? Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

Проходит лишь доля секунды, прежде чем я чувствую ее мягкие губы на своих сухих губах. Она нежна, осторожна, как будто боится, что поцелуй убьет меня.

Может быть, умереть, целуя Наоми — это правильный путь.

Я рычу глубоко в груди, пытаясь углубить поцелуй и как следует ощутить ее вкус. Но мой рот едва шевелится. Я слишком слаб, чтобы даже поцеловать свою девочку так, как она того заслуживает.

Из меня вырывается стон, наполненный сдерживаемым гребаным разочарованием.

Наоми отстраняется и хватает мое лицо обеими своими маленькими руками, как будто она может видеть выражение моего лица в темноте. — Я сделала тебе больно?

Моя рука падает с ее лица, и я ворчу: — Нет.

Нет ничего, что я ненавижу больше, чем беспомощность. Это чертовски безумно, как человеческое тело может ослабнуть за долю секунды.

Прямо перед тем, как отправиться в лес, я пробегал более десяти миль в час и поднимал тяжести, как никто другой, но теперь я даже не могу прикоснуться к Наоми без посторонней помощи.

Эта ситуация может продолжаться до тех пор, пока я полностью не потеряю сознание. И тогда я умру.

Вода из-под крана поможет Наоми продержаться несколько недель, прежде чем она последует за мной. То есть, если ранее не заразится какой-нибудь инфекцией.

Единственный раз, когда я чувствовал себя таким беспомощным, был после несчастного случая с моими родителями. Но тогда я был мал. Это не та же самая ситуация.

— Себастьян? Ты все еще тут?

— Пожалуйста, останься со мной…

— Как я могу не бояться? Я думаю, они пытаются сломить меня, и ты расплачиваешься за это только потому, что знаешь меня. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится. Я просто последую за тобой, куда бы ты ни пошел.

Я хочу это сказать, но даже мой язык отяжелел и не может пошевелиться.

Постоянный приступ боли от раны и стук в голове не помогают мне оставаться в сознании.

Даже голос Наоми превратился в низкий гул.

Вот тогда я понимаю, что снова потеряю сознание.

Когда ее голос ясный и она зовет меня по имени, это означает, что я вернулся.

Я продолжаю то приходить в сознание, то терять его, и через некоторое время мне кажется, что я схожу с ума.

Единственное, что удерживает меня — это Наоми, ее мягкие прикосновения и успокаивающие слова.

Это прикосновение ее губ к моим, когда она заставляет меня пить воду. Это ощущение ее тела, прижатого ко мне.