Черные Шипы (ЛП)

Звуковой сигнал, указывающий на окончание разговора, эхом отдается в моем ухе, как бушующая гроза.

Моя рука сжимает устройство, и я смотрю на него, как будто сжав его крепче, я снова вызову ее голос.

Но я знаю, что этого не будет, не тогда, когда последние слова, которые она сказала, эхом отзываются у меня в ушах.

Наоми только что использовала стоп-слово и полностью стерла меня из своего мира, как будто меня, блядь, никогда не существовало.

Я не знаю, почему я продолжаю писать тебе в этот момент.

Ты не только вычеркнула меня из своей жизни, как будто меня там никогда не было, но еще и отнеслась к нашим отношениям как к несуществующим.

Это то, что ты делаешь с людьми, которых знаешь? Ведешь себя так, как будто они ничего не значат?

Потому что у меня рана в середине моего черного сердца, и из нее вытекают на клавиатуру темные чернила. Я виню тебя за это, между прочим.

Я обвиняю тебя во многих вещах. Все началось с того, что ты ответила мне в тот день. Тебе не следовало этого делать. Не следовало. Не тогда, когда ты ничего не знала о незнакомце, который прислал тебе письмо из-за границы.

Я также виню тебя за то, что ты неукоснительно отвечаешь каждую неделю и заставляешь меня ждать почты, как в старом фильме девяностых с ужасными красками.

Но больше всего я виню тебя в том, как чертовски легко с тобой разговаривать. Знать, что есть кто-то, кто ждет моих черных долбаных писем и открывает их каждую чертову неделю. Что есть человек, который думает обо мне, читает мои слова и считает их достаточно важными, чтобы немедленно ответить.

И все возвращается к первому гребаному разу.

Зачем ты ответила, если собиралась никогда больше так не делать? Зачем вводить меня в заблуждение, если ты и не думала разбираться с этим?

Это твой мерзкий эгоизм, не так ли?

С самого начала ты заботилась только о себе, своих мыслях и своих чертовых проблемах. Я смирился с этим и с твоим характером, но я должен был увидеть в тебе потенциального нарциссиста.

Это должно было быть легко, учитывая, что я, вероятно, сам один из них.

Но нарциссы должны оставаться рядом, знаешь ли. Они должны использовать людей в своих интересах и продолжать рассказывать им скучные байки об их гребаной жизни, чтобы ощутить чувство грандиозного дерьма.

Так какого хрена ты больше этим не занимаешься, Наоми?

И какого хрена я пишу это письмо, которое никогда тебе не отправлю?

Потому что ты сменила свой адрес, и я не смогу найти твой новый.

Думаю, мой экзистенциальный кризис перерастает в нигилистический, а я даже не верю в эту хрень.

Если однажды ты увидишь это, знай, что я никогда, и я имею в виду никогда, не прощу тебя.

— Улыбнись, ублюдок.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбки, застегивая наручники.