Чистая книга: незаконченный роман

Такой энтузиазм у народа…

– А зачем жертвы? Нас сейчас расколотят. А Архангельск и так будет взят.Кудрин

Надо сделать сложным человеком.

Очень внутренне собран, воспитан, сдержан в чувствах, всегда ровен в обращении – оттого кажется сухарем.

Он слишком уважал людей, чтобы подыгрываться к ним, быть запанибрата.

Масса требовала эмоций. У нее работало пока только сердце, чувство. Она вся была во власти страстей, которые распирали ее (и в сердцах людей поднялись не только их собственные страсти, но страсти их отцов, дедов, не нашедшие выхода в свое время и передавшиеся сыновьям).

А Кудрин боялся страстей. Он боялся их с детства (в деревне убили мужика безвинного – самосуд). Надо было не накалять страсти (солдаты и так накалены – раскален воздух, казалось), а, наоборот, гасить, усмирять страсти.

И здесь был главный водораздел между ним и Кулаковым. И на этой почве они сталкивались не раз.

То, что восхищало в Кулакове других, не восхищало Кудрина.

– Ты не любишь людей! – порицал его Кулаков.

– А что значит любить человека? Я хочу, чтобы он не только глотку рвал, но и думал.

Особенно жестокая схватка между ними произошла в связи с планами наступления на Пинегу и выход на Двину.

– Это провокация, – говорил Кудрин. – Кто-то посеял слух.

– Тем хуже. Во-первых, нам нечем взять Пинегу. Нас расхлещет. А во-вторых, даже если бы мы и взяли. Что это меняет, что это дает? Вот ты меня упрекаешь – я не люблю людей. А ты, который любишь, сколько их положат головы? На что мне такая любовь? И нужна ли она им? Они наэлектризованы. Они не думают. Но мы-то с тобой должны думать. Зачем тогда мы?

– Это паника. Неверие в народ. А потом – ни революция, ни одно сражение без жертв не бывает.

– Верно. Но вся задача состоит в том, чтобы сделать эти жертвы как можно меньше. Архангельск и так будет взят. Зачем же наше лихачество? Кому оно нужно?… Революция, Гражданская война и так дорого обошлись нации, стране…

– Вот для тебя интеллигенция – враг.

– Хорошо. Но во всяком случае офицер, воюющий на стороне белых, только враг.

– А как же иначе? Для тебя нет?

– И для меня враг. И я убиваю их. Но это все не так просто. Мы сейчас убиваем не только врагов. Мы убиваем мозг нации. Как с той, так и с другой стороны.

Как бы мы ни смотрели на интеллигенцию (пусть она враг сегодня). Но она и духовное богатство страны. Интеллигенция – это лучшее, что есть в нации. А русская интеллигенция – выстрадана. Она слишком дорого обошлась народу. И революция – трагедия для нации. И так когда-нибудь и с этой стороны посмотрят на нашу современность.

– Значит, щадить беляков. Так?

– Жаль, что ты не понимаешь. Хорошо, подойдем с другой стороны. Во имя чего идет борьба?

– Чтобы людям лучше жилось. Во имя нового и свободного человека.

– Так.