Что скрывал покойник

Она буквально излучала презрение, жадность и что-то еще. Хитрость. Женщина на стене, несомненно, обладала всеми этими качествами. И еще она явно бедствовала. В то время как на рисунке, который стоял на мольберте, женщина на трибуне была просто блондинкой.

— Тогда кто она? — обернувшись к Кларе, спросил он.

— Не знаю. Зато я знаю кое-что другое… Вы обратили внимание на то, что Джейн не выдумала ни одного лица, ни одного персонажа? Все люди, изображенные на стенах, — это те, кого она знала, жители деревни.

— Или гости, — заметил Гамаш.

— Собственно говоря, — присоединилась к их разговору Руфь, — гостей здесь нет. Есть люди, которые уехали и приезжают сюда в гости, но их все равно считают местными жителями. Она знала всех, кого нарисовала на стенах.

— Она знала и всех, кого нарисовала на «Ярмарке», за исключением вот ее. — Клара указала орешком кешью, который держала в руке, на блондинку. — Она здесь чужая. Но это еще не все. Я все время думаю, что мне не нравится в «Ярмарке». Она совершенно определенно нарисована Джейн, но в то же время не совсем ею. Если бы это была первая ее работа, я бы сказала, что она еще не обрела свой стиль. Но эта картина была написана последней. — Клара нагнулась к мольберту. — Мазки и образы на ней сильные, уверенные, целенаправленные. Но все вместе они не стыкуются друг с другом.

— Она права, — заметила Элис. — Они действительно не образуют единое целое.

Толпа зрителей вокруг «Ярмарки» становилась все плотнее, гостей привлекала загадочность картины.

— Но ведь она произвела на нас впечатление, когда мы рассматривали ее на заседании художественного совета, правда? — Клара повернулась к Питеру. — Это она. Джейн не писала эту женщину.

Знаменитым жестом «я обвиняю» Клара вперила указательный палец в блондинку на трибуне рядом с Питером. Как будто повинуясь некоей силе, собравшиеся пригнули головы и устремили взгляды в центр круга, чтобы взглянуть на незнакомое лицо.

— Вот почему картина больше не смотрится! — продолжала Клара. — Хотя до того, как лицо изменилось, она производила впечатление целостности. Тот, кто изменил его, изменил и всю картину, пусть даже не сознавая этого.

— Почему вы так уверены в том, что Джейн не писала этого лица? — задал вопрос Гамаш, теперь уже вполне официальным тоном. Стоявший в дальнем конце комнаты Бювуар расслышал знакомые интонации шефа и двинулся вперед через толпу, на ходу вынимая ручку и блокнот.

— Во-первых, это единственное лицо на картине, которое не выглядит живым. — На это Гамашу нечего было возразить. — Но это субъективное впечатление. Существуют и фактические доказательства, если вам угодно.

— Мне угодно их выслушать.

— Взгляните сюда. — Клара снова показала на злополучную женщину.