Чудовище

Она сама называла это «у постели больного», не осмеливаясь смотреть правде в глаза: это было смертное ложе.

Стало уже темно, она зажгла лампу.

Стоя в дверях, она печально улыбалась. Хеннинг заснул, припав головой к постели, возле которой по-прежнему сидел. По-прежнему держа отца за руку, он лежал на ногах отца.

Малин снова вышла. Мальчик мог поесть и потом.

Когда она вернулась, Ульвар как раз бомбардировал собравшихся вареным картофелем. Устав за день, Малин на этот раз не выдержала.

— Сиди спокойно, маленький негодяй! — произнесла она сквозь зубы, дернув его за плечо.

И тут дверь открылась, и в комнату вошла сонная Белинда.

Малин и священник тут же поднялись и помогли ей сесть за стол. Им оставалось только гадать, в каком душевном состоянии она пребывает.

Беспомощно проведя рукой по лбу, она поочередно оглядела собравшихся. Похоже было, что она узнала священника, остальные же вызывали у нее страх.

— Отвратительная старуха, — пришел к заключению Ульвар.

Малин надеялась, что Белинда не поймет детскую болтовню. Было совершенно ясно, что его внешность вызывала у нее страх.

— Это мать Хеннинга, дитя, — сказала Малин. Ульвар презрительно фыркнул.

— Я спала? — спросила Белинда, не осмеливаясь смотреть ни на кого.

— Да, ты немного поспала.

Но было не ясно, что Белинда имеет в виду.

— Я не знала, что у нас гости, — сказала она. Священник и Малин переглянулись.

— Где Хеннинг? — спросила несчастная женщина. — И где мой муж?

— Они в спальне, оба, — быстро пояснил священник.

— Оба? Оба… — сказала она растерянно, словно не могла сопоставить вместе две разные вещи.

Посмотрев на свои руки, она засучила рукав и испуганно прошептала:

— Ты была очень больна, Белинда, — сказал священник. — Но теперь все трудности позади.

— Я была больна? Не могу этого припомнить.

— И в то же время ты ухаживала за своим мужем, еще более больным, чем ты сама, — сказал священник.

Было ясно, что ей трудно во всем этом разобраться.

Она бросила осторожный, испуганный — но не лишенный удивления — взгляд на Ульвара. Ее тонкие пальцы теребили побледневшие губы.

— Я… Это так странно. Но я ничего не понимаю.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Малин. — Садись за стол, Белинда, поешь немного! А потом мы поговорим.

Белинда внимательно посмотрела по сторонам.

— Сага… — произнесла она.

— Ее здесь нет, — коротко ответила Малин. — Я теперь вместо нее. Я Малин, дочь Кристера.

Она села на стул. И они снова с разочарованием заметили пустоту в ее взгляде.

Но за этой внешней пустотой таилось что-то еще.

Они понимали, что ей кажется странным, что ее вернули в ее собственный дом, но она была настолько неуверенной в себе, что не смела даже протестовать.

— Где Вильяр? — снова спросила она.

— Он спит в своей постели, — сказал священник.