Чужой среди своих 2 (СИ)

На кой чёрт это надо, да ещё чтобы без помарок и чернильных пятен — убейте, не скажу! Но уроки, по крайней мере у малышей, это не тренировка интеллекта и памяти, а одни сплошные издевательства и рыдания.

На уроках ещё туда-сюда, а к оформлению домашних заданий требования такие, что, к примеру, у некоторых моих одноклассников младшие братья и сёстры по три-четыре часа раз за разом переписывают уже сделанные (!) домашние задания, добиваясь каллиграфического почерка и отсутствия помарок. На кой чёрт⁈

По мне, так это отрыжка тех старцев из ЦК, дорвавшихся до власти и окопавшихся так, что не сдвинешь, гордящихся, по старой памяти, красивым почерком, и считающих этот скилл чем-то необыкновенно важным. Деревенские, блин, писари…

Аукается это всему Союзу и доаукается до развала… но зато — почерк. Зато — лучшее в мире (нет!) советское образование. И так во всём — упор на какую-то ерунду, зато действительно важные вещи игнорируются руководством даже не упорно, а упорото! Но если у людей — кругозор деревенского писаря, выбившегося в люди, может ли быть иначе?

Почерк же, равно как и отсутствие помарок в письме, якобы о чём-то там говорит. Хотя как по мне, так только о дрессуре!

Но, блин, учитывать приходиться. Вот и сейчас — пишу черновик письма, а потом — набело. А иначе — неуважение. А мне и так немного стыдно, что это всего лишь второе письмо моим поселковым друзьям, с самого нашего отъезда.

С другой стороны, писать приходиться с большой оглядкой, думая каждый раз, а стоит ли?

А потом, написав, откладывать на несколько дней и читать его снова, представляя себя то на месте «товарища Майора», то на месте излишне бдительного комсомольского активиста, относящегося, вдобавок, с большим предубеждением лично ко мне.

Быть может, я дую на воду, но… зная заранее, что письмо моё будут читать и перечитывать, по итогу, всем классом (за неимением, собственно, особых развлечений), с доброй половиной которого у меня сложные отношения, перестраховываюсь я не на пустом месте. Нисколько не сомневаюсь, что сразу или чуть погодя, информация из письма достигнет Кольки Второва, а этот ублюдок ненавидит меня буквально всеми фибрами души! Не знаю, что он может сделать, но нисколько не сомневаюсь, что захочет.

Да хотя бы диагноз взять! Мама его хранит на всякий случай, но в поликлинику по месту жительства не сдаёт.

Диагноз нехороший. С таким неминуема постановка на учёт в психоневрологический диспансер. А там — «белый» билет и клеймо, выжигающее все шансы на нормальную жизнь. Или — всё-таки армия, но какой-нибудь совсем «нехороший» стройбат, а после — всё равно дамоклов меч диагноза, зависший над головой.