Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

И вкрадчиво поинтересовалась: — Быть может, теперь, когда вы лично известны его величеству, мне будет легче добиться развода?

Услышав знакомую песню, д'Артаньян мгновенно насторожился, как почуявший гончих заяц. И поторопился авторитетным тоном заверить:

— Боюсь, дело обстоит как раз наоборот… Его величество — ярый противник разводов… Если окажется, что мое имя связано с потребовавшей развода женщиной, с карьерой придется бесповоротно распрощаться…

— Значит, Шарль, карьера вам важнее, чем моя любовь? — незамедлительно задала Луиза столь обожаемый женщинами вопрос, приводящий всякого мужчину в бешенство.

Д'Артаньян, однако, сдержался и смирнехонько ответил:

— Луиза, я вас несказанно люблю, но в мои годы нужно думать и о карьере… На что мы будем жить, черт возьми?

— Ну, это просто, — сказала практичная Луиза. — Нужно как следует разорить Бриквиля, так, чтобы деньги перекочевали ко мне, а уж потом я с ним разведусь, и у нас останется и ресторан, и меблированные комнаты… Бриквиль, право, не пропадет, у него есть земля в провинции, та самая, отсуженная в наследство…

— Черт возьми, Луиза, вы меня ставите неизвестно в какое положение! — в сердцах воскликнул д'Артаньян.

 — Шарль де Батц д'Артаньян де Кастельмор, владелец кабаре и меблированных комнат… Я как-никак гвардеец короля, прах меня побери!

— Но кто же вам мешает совмещать владение рестораном с гвардейской службой? — резонно возразила Луиза. — Коли уж даже его величество совмещает свои королевские обязанности с выращиванием и продажей на рынке зеленого горошка?

Крыть было нечем, и д'Артаньян, пораздумав, завел старую песенку, к которой прибегал не раз:

— Луиза, я еще так молод…

Его очаровательная и упрямая любовница многозначительно прищурилась:

— Шарль, до сих пор ваша молодость вам не мешала проделывать со мной презанимательные вещи… Она вам не мешала и соблазнить меня самым целеустремленным и напористым образом…

— Ну конечно, разве вы забыли? — промурлыкала Луиза.

 — Вы меня коварно соблазнили, гвардейский бесстыдник, как я ни сопротивлялась, а потом научили всем этим развращенным забавам, при одном воспоминании о которых меня вгоняет в краску…

— Ну разумеется.

У вас очень короткая память, Шарль. Я-то была так неопытна и, строго говоря, почти что невинна — мой бессильный и лишенный всякой фантазии муженек вел себя так, что я даже не могла чувствовать себя женщиной… Но пришли вы, совратили меня и обучили столь бесстыдным вещам…

— Луиза! — в растерянности воскликнул гасконец.