Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Честное слово, меня так и подмывает попросить короля учредить по примеру должности суперинтенданта зданий пост суперинтенданта комедии — и отдать эту должность вам, хотя у нас и не принято допускать женщин к государственным постам…

— А что, ваше преосвященство? — вслух предположила г-жа де Кавуа. — Думается, я бы справилась.

— Быть может, вы справились бы и с должностью министра? — все еще смеясь, предположил Ришелье.

— Так далеко мои амбиции не простираются, — с достоинством произнесла г-жа де Кавуа. — Однако, говоря по совести, монсеньёр, я рискну предположить, что когда-нибудь все же на министерском посту окажутся женщины…

— Мы с вами до этого не доживем, Мирей, и слава богу…

— Бесспорно, не доживем, монсеньёр.

И все же, когда-нибудь…

— Ах, Мирей, вы меня уморите! — вновь расхохотался кардинал. — Женщина на посту министра… Скажите еще, что у наших отдаленных потомков женщины будут не только министрами, но, вот нелепость, финансистами, судьями, а то и офицерами!

— Кто может знать будущее, монсеньёр?

— Довольно, Мирей! — решительно прервал Ришелье.

 — Признаюсь, вы мне доставили немало веселых минут, но нельзя же затягивать шутку до бесконечности! У меня полно важных дел. Ступайте же и передайте вашему дражайшему мужу, что он может выздороветь…

Д'Артаньян у себя дома

Правда, на сей раз и речи не было о практическом осуществлении этих самых прав — и оттого, что стоял белый день, и потому, что место отнюдь тому не благоприятствовало. Оно вовсе не подходило для любовных свиданий, так как было отделено от большого ресторанного зала исключительно легкой перегородкой с высокими, от пола до самого потолка, окнами.

Шторы, правда, были задернуты, но все равно для пылких игр это помещеньице никак не годилось — одна из дверей вела в зал, а вторая — в кабинет хозяина.

— …и тогда его величество изволил в самых недвусмысленных выражениях похвалить мою отвагу, — продолжал д'Артаньян под восхищенным взглядом Луизы. — Более того, он простер свое расположение настолько, что велел господину Ла Шене принести из его собственных карманов пригоршню луидоров, каковыми меня и наградил. Вот один из этих самых луидоров, коими его величество наградил меня…

Говоря по совести, все до единого королевские луидоры уже были потрачены в тех местах, к коим приохотил д'Артаньяна услужливый Пишегрю, но тот, которым гасконец хвастался перед Луизой, в общем, ничем от них не отличался, поскольку вышел из-под того же чекана, так что никакого обмана тут, собственно, и не было…

— Я нисколько не сомневалась, Шарль, что удача вам в конце концов улыбнется, — с сияющими глазами сказала Луиза.