Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

— Черт вас всех побери! — зычным голосом взревел комиссар, багровея и грозно вращая глазами. — Да здесь убийство! Мадам Луиза мертва!

— Вы, к счастью, ошиблись, — возразил д'Артаньян, силясь отдышаться. — Она попросту упала в обморок, когда этот болван принялся палить тут из пистолетов, словно мы в окопах под Ла Рошелью…

— Похоже, вы правы, — поправился комиссар, склонившись над Луизой и бегло ее осмотрев. — Слава богу, она невредима… Эй, черт вас забери со всеми потрохами, что здесь произошло? Бриквиль, вы с ума сошли? Немедленно отоприте, иначе я вас арестую и отведу в Шатле!

— Преследуйте не меня, а этого гвардейского вертопраха! — завопил из-за запертой двери хозяин.

 — Я его застал в постели с собственной женой, вот и не сдержался!

Комиссар устремил на д'Артаньяна пытливый и подозрительный взор, свойственный представителям его многотрудной профессии.

— Помилуйте, сударь, где вы здесь видите постель? — пожал плечами д'Артаньян с выражением крайнего простодушия и совершеннейшей невинности. — Я попросту снимаю комнаты и столуюсь у этой почтенной дамы… но хозяин, такое впечатление, совершенно повредился умом на почве беспочвенной ревности.

Мы мирно беседовали о финансовых делах заведения, когда он ворвался и стал палить направо и налево…

— Ах ты, прохвост! — завопил Бриквиль из своего безопасного убежища. — Вы были поглощены прелюбодейством!

— Господин прево, — кротко сказал гасконец. — Убедитесь сами — разве мы похожи на застигнутых врасплох прелюбодеев? Наша одежда в совершенном порядке…

— Ничего удивительного, — сказал д'Артаньян. — Она упала без чувств, вот платье и распахнулось… Но взгляните на меня — я, черт побери, полностью одет и застегнут на все решительно пуговицы!

— Вообще-то, конечно… — проворчал комиссар.

 — Эй, Бриквиль, отоприте наконец, я сниму с вас допрос!

Бриквиль, довольно долго исполнявший военное ремесло, не избавился от свойственной военным в те времена грубости по отношению ко всем, не принадлежащим к этому сословию. Он заорал вовсе уж грубо:

— Чтоб вас черти взяли, де Морней! Убирайтесь прочь со своими головорезами! И не вмешивайтесь не в свое дело! Слышите? Это только меня касается! Ну да, я рогоносец, рогоносец, прах меня побери, но разве у вас есть право инспекции над рогоносцами? Убирайтесь ко всем чертям!

Комиссар, тоже бывший вояка, тоже не обладавший голубиной кротостью, рассвирепел:

— Зато у меня есть право хватать каждого, кто вздумает палить средь бела дня из пистолетов! Бриквиль, отоприте по-хорошему, а то так просто не отделаетесь!

— Да подите вы к дьяволу! — донеслось из кабинета.