Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

— Как жалко… До чего удобный случай, Шарль, не правда ли? Если толково поговорить с комиссаром де Морнеем и вознаградить его парой сотен…

Она замолчала и, тихонько взвизгнув, прижалась к д'Артаньяну. Что до гасконца, то он тоже обратился в слух.

И убедился, что им не почудилось: в замке поворачивали ключ, стараясь делать это как можно тише. Кто-то пытался проникнуть в спальню.

Д'Артаньян кошкой прянул к двери и с грохотом задвинул засов, как раз вовремя — неизвестный по ту сторону отпер замок и собирался уже войти.

— Эй вы, там! — громко возвестил д'Артаньян самым решительным тоном.

 — Кто вы такие, что ломитесь не просто в чужой дом — в чужую спальню? Я не буду кричать полицию — сам возьму шпагу и попротыкаю вас всех к чертовой матушке!

С той стороны столь же громко ответил язвительный, свирепый голос, увы, прекрасно знакомый:

— Ах ты, мерзавец! Это моя спальня, если ты не забыл, вертопрах, скотина, блудливец, тварь! А шпага твоя, вот кстати, лежит аккурат рядышком со мной, на кресле… На этот раз ты попался, гасконский приблудыш! Эй, Пьер, Жеан, ломайте дверь!

Пришлось признать, что на свете все же существуют чудеса — вроде бы пребывавший за толстыми стенами Шатле г-н Бриквиль собственной гнусной персоной объявился тут же, рядом, отделенный от д'Артаньяна лишь досками двери толщиной в палец, и настроение у него, сдается, было самое что ни на есть недружелюбное.

Оставалась еще зыбкая надежда, что д'Артаньян столкнулся с дьявольским наваждением, что над ним вздумал подшутить какой-то бес или другой мелкий обитатель преисподней, выбравшийся в Париж, чтобы поиздеваться над тамошними нерадивыми христианами. Что это бес, для коего нарушение одной из заповедей Христовых все равно, что распахнутая дверь, голосом Бриквиля глумится над незадачливым любовником. «Сколько же я не был в церкви?» — с запоздалым раскаянием подумал д'Артаньян.

Дверь была не особенно крепка, и после третьего удара одна из продольных досок с треском вылетела, в образовавшейся дыре мелькнул острый конец помянутого лома, исчез, ударил в другом месте…

— Черт вас побери, Бриквиль! — заорал гасконец. — Вы, в конце концов, дворянин! Берите шпагу, выйдем во двор и решим наше дело раз и навсегда!

Удары на минуту стихли.

— Много чести, прелюбодей! — торжествующе завопил Бриквиль. — Я тебе без всякой дуэли уши отрежу, а может, еще что-нибудь! Да, вот именно, и еще что-нибудь! Ломайте дальше, олухи! Птичка в западне! Ух, и потешусь я над тобой, гасконский ублюдок!

— Боже мой, Шарль, бегите! — простонала Луиза. — Вы погубите и меня, и себя!

— Легко сказать… — пробормотал д'Артаньян, беспомощно озираясь.