Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

— Вот именно, сударыня! Галантерейщик! И не стыжусь сего! Потому что покорно, со смирением прожил всю жизнь на месте, отведенном мне Провидением, никогда не пытаясь выйти за пределы, отведенные рождением и наследственным ремеслом! А вы… вы… Как вы себя ведете, Констанция? Вы очертя голову бросаетесь в интриги всех этих знатных господ, словно вы тоже герцогиня или по крайней мере маркиза… Опомнитесь, молю вас! Они вас не защитят в случае чего!

— Да уж, полагаю! Позвольте вам заметить, что рекомая белошвейка Мари Мишон, а на самом деле герцогиня де Шеврез…

— Без имен, несчастный! Уши есть и у стен!

— Ну хорошо, хорошо! Не забывайте, что она-то — белошвейка только по названию, а на деле… Ее всегда защитит муж-герцог и многочисленная знатная родня… А что будет с вами, Констанция? Вы навсегда сгинете в каком-нибудь монастыре…

— Ну, это мы еще посмотрим… — произнесла Констанция с невыразимым презрением к собеседнику и столь же явной гордой решимостью.

— Нашли покровительницу! Да она от вас отделается, едва почует для себя опасность, отречется от вас!

— Да и смотреть нечего! Все эти знатные господа думают в первую очередь о себе! Вот увидите, едва запахнет жареным и кардинал прознает об очередном заговоре против него, они наперегонки помчатся каяться, выпрашивать прощение, предавать друг друга… а все шишки посыплются на мелкоту вроде вас! Констанция, опомнитесь! К чему вам влезать с головой в эти интриги?

— Вам не понять, старый вы пень!

«Быть может, он и старый пень, — подумал д'Артаньян, — но нельзя отрицать, что рассуждает он здраво, хоть и галантерейщик, а на деле наделен нешуточной житейской мудростью…»

Герцогиня де Шеврез! Вот оно что! Молодая супруга пожилого сановника, предоставившего ей полную свободу, придворная дама и наперсница королевы Франции Анны Австрийской, ее поверенная во всех интригах, направленных главным образом против кардинала, особа огненного темперамента, менявшая любовников, как перчатки… Очаровательная, бесстыдная и решительная Мари де Шеврез де Роган-Монбазон, она же — скромная белошвейка Мари Мишон… Боже мой, куда это вас ненароком занесло, д'Артаньян? Да черт побери, на самые верхи!

Разговор в гостиной тем временем продолжался.

— Вы знаете, Констанция, — смиренно продолжал г-н Бонасье, — я, честное слово, был бы рад, заведи вы себе попросту любовника…

— Да, так уж выходит… Дело, в конце концов, житейское.