Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Мало ли в Париже рогоносцев? Конечно, мне не доставило бы особенного удовольствия, заведи вы любовника и украдкой бегай к нему… но, черт меня побери, есть же разница между словами «страдать» и «бояться»! Знай я, что ваши отлучки вызваны исключительно любовными делишками, я отчаянно страдал бы — но и только! И только! Теперь же я боюсь! Ежедневно и еженощно! Боюсь разносить эти ваши письма, ходить по вашим поручениям, шарахаться от гвардейцев кардинала и сыщиков… Господи ты боже мой, кардинал умен и хитер, он обязательно расправится и с этим заговором…

— Молчите, жалкий вы человек!

— Жалкий, вот именно… Но я буду еще более жалким, если окажусь в тюрьме, а то и на плахе.

Вам легче, вы как-никак женщина, зато я изопью свою чашу до дна… Кто будет церемониться с галантерейщиком? Есть разница меж монастырем и плахой…

— Судьба с вами сыграла злую шутку, — преспокойно ответила его супруга. — Вам бы женщиной родиться, трусливой бабой…

— Предпочитаю быть трусливой бабой, нежели мертвым героем! Уж если и знатные господа роняли голову на виселице или оказывались в Бастилии…

— Не тряситесь вы так!

— Иными словами, вы не пойдете относить письмо?

— Вот именно, не пойду! — ответил галантерейщик с неожиданным упорством.

 — Довольно с меня этих поручений! А если там, на улице Кассет, уже ждет засада? Если вашего Арамиса уже отвели в Бастилию, чтобы не впутывался в заговоры?

— Жалкий вы трус! Собирайтесь немедленно!

— Смею, сударыня, смею! Уж не посетуйте, но жизнь и свобода мне дороги, и потом, я слишком стар и слаб, чтобы вытерпеть все эти ужасы вроде испанского сапога или дыбы… Да меня и простой удар хлыстом приведет в ужас! Поручайте отныне все это кому-нибудь другому!

— Итак, вы отказываетесь?

— Ах, вот как? — вкрадчиво произнесла прекрасная Констанция.

 — И вы полагаете, что я прямо сейчас примусь искать надежного посыльного? Где же мне его найти впопыхах?

— А это уж ваша забота!

— Письмо должно быть доставлено немедленно!

— А это уж ваша забота! — отрезал расхрабрившийся Бонасье.

— За этим стоит сама королева!

— А это уж ваша забота!

— Вы понимаете, что я не могу подвести ее величество?

— А это уж ваша забота!

— Хорошо, — произнесла красавица тоном, не сулившим ничего хорошего тому, кто навлек на себя ее гнев.

 — Вы, стало быть, сударь, боитесь Бастилии…

— Как любой здравомыслящий человек.

— Прекрасно. В таком случае вы там окажетесь нынче же! Прямо сегодня! Еще до ночи!

— А кто вам сказал, несчастный, что я шучу? Я настроена самым решительным образом.