Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Примерно на середине Нового моста неожиданный порыв ветра сорвал шляпу с идущего впереди незнакомца, и тот поступил, как любой на его месте: с ругательством развернулся назад, в два прыжка догнал свой головной убор, подхватил его и вновь нахлобучил поглубже…

Это был Джордж Вилльерс, герцог Бекингэм, фаворит английского короля, посол короля, обожатель королевы Франции Анны Австрийской, то ли несколько месяцев назад добившийся ее благосклонности в Амьене во время тамошнего бала, то ли, по крайней мере, приложивший к тому недвусмысленные усилия…

Словно луч света блеснул во мраке перед д'Артаньяном. Теперь он уже не сомневался, что высокий незнакомец, шагавший бок о бок с ним бесшумно и безмолвно, словно тень отца Гамлета из новомодной британской пьесы, — тот самый англичанин, что исключительно благодаря его усилиям не был убит и ограблен в борделе Веррери…

Королевский дворец глазами провинциала

Как и предсказывала герцогиня, в один из боковых входов Лувра, выходивший на улицу Сен-Оноре, они проникли без всяких хлопот — два стоявших на часах мушкетера, услышав произнесенное шагавшей впереди всех незнакомкой заветное слово «Рокруа», расступились и, не произнеся ничего, ни о чем не спросив, дали дорогу.

Трое ряженых мушкетеров и две дамы прошли шагов тридцать вдоль высокой каменной ограды, увитой густым плющом, потом незнакомка негромко спросила герцогиню:

— Прикажете вести вас западным крылом?

— Нет, давайте лучше через помещения для слуг, — моментально ответила та. — Так чуточку длиннее, но надежнее…

Еще в первый раз, когда незнакомка отчетливо произнесла пароль, д'Артаньяну почудилось в ее голосе нечто знакомое. Теперь он уверился окончательно. Их проводницей была очаровательная Констанция Бонасье, супруга жалкого галантерейщика…

«Интересная выдалась ночка, прах меня побери!» — подумал гасконец, замыкавший шествие.

И, в свою очередь, нахлобучил шляпу чуть ли не на нос, чтобы Констанция его ненароком не узнала, — иначе все пропало бы, никаких сомнений. Вряд ли его жизни в этом случае грозила бы опасность — что такое один англичанин, ну, пусть даже двое? — но он был бы разоблачен и никогда уже не узнал бы тайны, чей аромат уже щекотал ему ноздри, а ведь до нее рукой подать…

Констанция Бонасье распахнула небольшую дверь. Они вошли в прихожую, стали подниматься по какой-то лестнице, скупо освещенной масляными плошками, долго шли по длинному коридору, спустились на один этаж, свернули налево, потом направо… Снова коридор, лестница, подъем, коридор… Д'Артаньян, останься он тут один, нипочем не нашел бы дороги назад, он вообще не представлял, где они сейчас находятся, — то ли в двух шагах от королевской спальни, то ли возле комнатушки младшего швейцара.