Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Глядя на мертвенно-белые лица статуй с пустыми слепыми глазницами, он поневоле вспомнил беарнские предания о древних истуканах, которые в особые ночи (например, в полнолуние, как сейчас) начинают ходить, перемещаться, охотиться за припозднившимися путниками… Что, если вон тот верзила, задрапированный в беломраморный плащ, с чем-то вроде пучка молний в руке, сейчас медленно-медленно повернет к нему свою трупную рожу, уставится бельмами, сойдет с невысокого пьедестала, неожиданно быстро метнется…

Проклятый лунный свет играл злые шутки — в изменчивых переливах серебристого сияния и угольно-черной мглы казалось, что белые статуи украдкой меняют позу, пока гасконец отводит от них растерянный взгляд, ухитряются чуть-чуть переместиться со зловещими замыслами, рельефные нимфы и сатиры поворачивают головенки, ища невидящим взглядом чужака, и все это языческое сборище едва слышно перешептывается меж собой, ожидая рокового часа полуночи, когда произойдет что-то определенно жуткое…

Сейчас живая и богатая фантазия, всегда свойственная д'Артаньяну, обернулась против своего хозяина, погружая в горячечный мир кошмаров. Вдобавок он вспомнил о легендах, с которыми познакомился уже в Париже, — рассказы о привидениях, порой навещающих древний Лувр. Взять хотя бы зловещего красного человечка, с завидным постоянством бродящего ночью по коридорам, когда французских королей ожидают скорые несчастья… Или белую даму…

Он судорожно сжал эфес шпаги, но облегчения и душевного успокоения это не принесло. Против потустороннего мира земное оружие бессильно. Что до духовного… Впервые в жизни д'Артаньян пожалел, что был столь нерадивым прихожанином и не помнил ни одной молитвы, надежно отгоняющей нечистую силу и прочие порождения тьмы. Даже «Патер ностер» он вряд ли смог бы произнести без запинки.

«Господи, — взмолился гасконец, прижавшись спиной к стене возле небольшой ниши. — Убереги меня от здешней чертовщины, и я, ей-же-ей, закажу по мессе во всех парижских соборах, а в Сен-Дени — целых три.