Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Его надо убить, черт побери! Проткнуть, как каплуна, благо многие сделают это с превеликим удовольствием!

— Именно это я вам и пыталась втолковать чуть ли не два года, мои прекрасные господа… — тоном уязвленного самолюбия прервала его герцогиня.

— Мари, Мари… Ну ладно, вы были правы, вы светоч разума и здравого рассудка, а мы с Гастоном были глупцами… Довольны вы теперь? Вот и отлично. Итак, дорогой Арамис… Всякий заговор проходит две стадии — разговоров и действий. Разговоры уже позади. Действия вот-вот будут предприняты. Готовы ли вы в этом участвовать?

«Интересно, сколько я проживу, если вдруг решительно откажусь? — подумал д'Артаньян. — Пожалуй, ровно столько времени, сколько ему понадобится, чтобы броситься к двери и крикнуть вооруженных сообщников, так как когда человеку предлагают участвовать в таком вот дельце, поблизости непременно спрячут парочку вооруженных сообщников на случай непредвиденных осложнений…»

— Господа, неужели я похож на человека, способного упустить такой шанс?! — воскликнул он непринужденно. — Простите за прямоту, но мы, провинциальные рубаки с пустым кошельком, просто вынуждены быть циниками и хвататься за любую возможность… Я хорошо представляю, какие выгоды ждут человека, оказавшегося на вашей стороне в таком вот предприятии…

— Простите, принц? — поднял бровь д'Артаньян.

— Весь вопрос в том, насколько далеко простирается ваш цинизм, — сказал Сын Франции с тем же коварным и хитрым выражением.

— Дьявольщина! — воскликнул д'Артаньян. — А если я вас заверю, что он вообще не стеснен границами, рубежами и препятствиями?

— Он мне нравится, черт возьми, — сказал принц Конде. — Не то что все эти идеалисты, с ними вечно хлопот полон рот… По-моему, вы можете говорить с ним откровенно, принц. Во-первых, он жаждет сделаться персоной, а во-вторых, вне всякого сомнения, хорошо представляет, чем для него чревата измена, так что нет нужды брать с него страшные и прочувствованные клятвы, которые люди циничные все равно нарушают без зазрения совести…

— Вы видите в этом что-то пугающее? — небрежным тоном, словно случайно положив руку на эфес шпаги, осведомился принц Конде. — Или категорически для вас неприемлемое?

Д'Артаньян ощутил, как напряглась прильнувшая к нему герцогиня, и понял, что настал кульминационный момент.

Брат короля и кузен короля обменялись быстрыми взглядами, после чего Конде медленно убрал руку с эфеса. Гасконец физически ощутил, как ослабло витавшее в воздухе напряжение.

— Я же говорила вам, что он подходит, — сказала герцогиня.

— Что бы мы делали без вас, Мари… — усмехнулся герцог Анжуйский.