Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Раздавал полновесное английское золото, вербуя сторонников английской короны… и, как легко догадаться, отнюдь не среди третьего сословия.

— Дорогой д'Артаньян, вы слишком молоды и не успели свыкнуться с некоторыми вещами…

— Черт меня… о, простите! Монсеньёр, я еще понимаю гугенотов — они открытые враги веры и престола, нет ничего удивительного в том, что они берут иностранное золото и приглашают на французскую землю чужеземных солдат… Но когда парижская знать…

— По-вашему, когда тридцать семь лет назад испанские войска заняли Париж, с захватчиками сотрудничали исключительно люди нетитулованные? Как вы наивны, шевалье…

— Ах, вот оно что… Он раздавал золото…

— И немало, смею вас заверить. В Париже уже составилась проанглийская партия. Это политика, любезный д'Артаньян. Там нет чувств и идеалов — одна целесообразность. Если смерти министра или свержения законного короля можно добиться только с помощью чужеземного золота и чужеземных же войск — будьте уверены, заговорщики без колебаний возьмут и то, и другое…

— Вот еще одна причина, чтобы не отказываться от вашей службы, — сказал д'Артаньян, упрямо выпятив челюсть. — Знаете, монсеньёр, мне раньше казалось, что весь мир состоит из нашего прекрасного Беарна. А оказалось, Гасконь — это только часть Франции… Но что же мне в этой ситуации делать, ваше высокопреосвященство?

— То есть как это — что? — поднял брови Ришелье. — Возьмите эту записку. Мой казначей незамедлительно выдаст вам триста пистолей. Вы заберете назад вот это, — он повертел в тонких сильных пальцах особым образом изуродованную монету. — И немедленно отправитесь в Нидерланды, в гостиницу «Зваарте Зваан»… А как же иначе? Поручения особ столь высокопоставленных, как герцог Анжуйский и принц Конде, и столь очаровательных, как герцогиня де Шеврез, следует выполнять со всей скрупулезностью и надлежащим рвением… А если без шуток, д'Артаньян, — мы обязаны действовать. Никто, кроме вас, не подобрался столь близко к самому центру заговора…

где молодой живописец самым честным образом зарабатывает пятьдесят пистолей, а молодому гасконцу предлагают значительно больше, но за дела гораздо более бесчестные…

Быть может, гостиница «Зваарте Зваан» и располагавшийся на первом ее этаже трактир с тем же названием и считались самыми первосортными в славном городе Зюдердаме. Даже наверняка.