Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

А потому он вновь воспрянул душой и с галантной улыбкой поведал:

— Ваш муж?! Сударыня, вы показались мне настолько юной, что я и предполагать не мог о таком вот обстоятельстве… Вы так очаровательны и юны, клянусь честью рода д'Артаньянов — именно это имя я ношу, — что я и подумать не мог…

Наливая ему вина, очаровательная хозяйка призналась с милой гримаской:

— Сударь, юность мужская и женская — разные вещи… Если мужчина может пребывать в холостом состоянии хоть до седых волос, то нашей сестре, увы, приходится гораздо раньше устраивать жизнь… Надобно вам знать: я, хоть и занимаюсь подобным ремеслом, но родилась не горожанкой, а настоящей мадемуазелью и происхожу из довольно древнего рода в Нормандии…

— Вот она, разгадка! — воскликнул д'Артаньян, как заправский волокита. — С первого же мига, как я вас увидел, я сказал себе, что дело тут нечисто: юная дама, обладающая такой красотой и статью, просто не имеет права оказаться обычной буржуазкой…

Услышав, что ее титуловали «дамой», молодая особа потупилась от удовольствия, кончики ее ушек порозовели:

— Ваша проницательность делает вам честь, шевалье д'Артаньян… Увы, наш дом пришел в совершеннейший упадок, и, как ни печально в этом признаваться, причиной стало предосудительное поведение моей матушки. Случилось так, что она влюбилась в одного дворянина из их соседства, и он в нее также, и, что гораздо хуже, они стали искать тех встреч, что способны вызвать роковые последствия, если охваченные страстью особы состоят в законном браке… Отец мой, застигнув однажды соперника в собственном доме, проткнул его шпагой, и это убийство разорило оба дома, зажиточных прежде. Они пустили на ветер свое достояние, одни — стремясь покарать моего отца, другие, то есть наша фамилия, — защищаясь. И суды, и наемники проглотили все, что нашлось в сундуках и кошельках…

— Что ж, это мне знакомо, — сочувственно сказал д'Артаньян. — Такие истории — не привилегия одной Нормандии, в Беарне случалось нечто подобное… И чем же все кончилось?

— В конце концов мой отец, собрав последние средства, выкупил себе помилование у правосудия, а также принял меры, чтобы избавить себя от мстителей. Мою матушку он заточил в монастырь и сам взялся за воспитание детей. А нас у него было восемь: три мальчика и пять девочек. Мальчики недолго его обременяли — едва они вошли в возраст, батюшка отправил их на военную службу. Нас, девушек, он сначала рассчитывал также раскидать по монастырям. Однако… — и молодая хозяйка улыбнулась так лукаво и многозначительно, что фантазии д'Артаньяна достигли высшей точки, — однако мы, должно быть, чересчур уж любили мирскую жизнь со всеми ее радостями… Ни одна из нас не пожелала вступить в монастырь.