Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Д'Артаньян поневоле задумался: а что если он вновь дал маху со своим гасконским краснобайством и этот самый Боккаччио, как уверяла тогда Луиза, и в самом деле давненько уж помер?!

— Вполне с вами согласен, сударь, — церемонно ответил д'Артаньян, окинув незнакомца быстрым и пытливым взором.

Это был молодой человек лет двадцати двух или двадцати трех, с простодушным и несколько слащавым выражением лица, черными глазами и румянцем на щеках. Тонкие усы безупречно правильной линией оттеняли верхнюю губу. Во всем его облике было, однако, нечто неуловимое, вызывавшее ассоциации с особой духовного звания.

Видя, что д'Артаньян не намерен продолжать разговор, молодой человек, чуть заметно пожав плечами, вновь уткнулся в книгу. Гасконец же повернулся к хозяину:

— А есть ли у вас испанский роман некоего де Сааведра об идальго по имени Дон-Кихот?

— Ну как же, ваша милость! — поклонился хозяин. — Извольте! «Доблестный Дон-Кихот де Ла Манча», переведенный на французский Сезаром Уденом, секретарем и переводчиком нашего короля, издание этого года, едва покинувшее печатный станок! Особо подчеркну, что это уже четвертое издание за одиннадцать лет, ибо роман сей…

— Дайте же мне его, черт побери, любезный! — нетерпеливо воскликнул д'Артаньян.

— Сию минуту… — и книготорговец спохватился вдруг: — Тысяча извинений, господин гвардеец, но в моей лавке остался один-единственный экземпляр, и его сейчас перелистывает господин мушкетер…

— Ах, вот как! — громко произнес д'Артаньян в пространство. — Ну, я не сомневаюсь, что этот господин сейчас вам его вернет и возьмет с полки что-нибудь другое…

— Можете не рассчитывать, сударь, — не оборачиваясь, произнес мушкетер, медленно переворачивая страницы.

— Послушайте, — сказал д'Артаньян нерешительно. — Дело в том, что я обещал одной даме сегодня же принести именно этот роман…

— Вот совпадение, сударь! — все так же стоя к нему спиной, отозвался мушкетер. — Абсолютно то же самое я могу сказать о себе…

— Вы не думаете, что вашу обращенную ко мне спину я могу расценить совершенно недвусмысленно? — задиристым тоном произнес д'Артаньян, уже не боясь нарушить благоговейную ученую тишину этого места.

— Это как же, сударь? — осведомился мушкетер, оборачиваясь с быстротой молнии, и его глаза сверкнули гневом, изгнав всякие ассоциации с духовным лицом.

— Вы уступите мне книгу? — спросил д'Артаньян вместо ответа.

— Сударь, я пришел первым.

— Я пришел вторым, но это ничего не значит, — сказал д'Артаньян решительно. — Если меня не обманывают глаза, у вас на левом боку висит вещичка, которую испанцы называют «эспада», ну, а мы, французы, попросту «шпага»…

— Совершенно верно, сударь. Желаете поближе рассмотреть клинок?

— Ого! — произнес мушкетер насмешливо.