Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Его светлость изволит развлекаться, а значит, отрывать его от этого занятия никак нельзя, мне же первому и влетит по первое число, герцог в гневе страшен…

— Да поймите вы, я обязан незамедлительно передать герцогу письмо, может быть поздно…

— А я обязан выполнять приказ, пребывая на ответственном посту. Возвращайтесь-ка вы в Лондон, сударь, а завтра утречком ступайте к секретарям милорда Бекингэма, может, они вас и примут…

— Я с места не сойду, — сказал Атос холодно.

— Ну, это как хотите, как хотите… — зевнул офицер. — Если с этого вот места, то ничего, на эти три ряда плит наша охрана не распространяется.

Хоть целую неделю тут гуляйте взад, вдоль и поперек… Но ежели заступите за эту вот воображаемую линию, проходящую начиная с четвертой плиты, то мы вас прямиком сволокем в камеру…

— Я буду дожидаться герцога.

— А если он здесь заночует?

— Я буду ждать его, сколько потребуется.

— Ваше право, ваше право… — скучным голосом протянул офицер. — Только, как я уже говорил, извольте ждать, не переступая воображаемой границы сего сторожевого поста… Иначе последствия для вас выйдут самые печальные.

От кого посланы — не говорите, чью особу представляете — решительно неизвестно… Так что, от греха подальше, не препирайтесь со стражей, а ждите себе, сколько влезет…

И он отошел, но предварительно кивнул паре стражников в столь же старомодных кафтанах, и она остановились прямо напротив Атоса, преграждая ему скрещенными алебардами дорогу к лестнице. Атос, насколько его знал д'Артаньян, внутренне кипел, несомненно, но не показал вида. Бросив что-то Гримо, он отошел к самой кромке пристани, поплотнее завернулся в плащ и замер, словно статуя, явно намереваясь и в самом деле простоять тут столько, сколько понадобится, хоть неделю.

Положение было безвыходное. Д'Артаньян прямо-таки физически ощущал на себе взгляд Гримо, так и зыркавшего вокруг со всем прилежанием. К лодке идти опасно — кто знает, что тогда может произойти. Задача одна и двойного толкования не допускает — подвески как можно быстрее следует доставить во Францию, а все остальное не имеет значения. Подвески… Алмазы…

Мысли д'Артаньяна логичным образом перескочили с алмазных подвесок к алмазу на его пальце — подарку Бекингэма.

И тогда ослепительной молнией сверкнула идея.

Она была чертовски рискованной, что правда, то правда. Но при удаче д'Артаньян выигрывал время — и получал свободу действий. А его противник, соответственно, терял и то, и другое. Риск страшный, но что поделаешь…

Д'Артаньян, стараясь двигаться как можно медленнее и непринужденнее, отвернулся и направился к боковой лестнице, по которой спустился к берегу с очаровательной шотландкой. И, оказавшись на ней, бегом припустил вверх, в направлении дворца.