Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

По-театральному это именуется «премьера».

— Ну, я бы тоже напился, и, быть может, даже уиски, — так же тихо ответил д'Артаньян. — Если бы написал такую складную пьесу и зрители мне, как это говорится, аплодисментировали вместо того, чтобы закидать гнилыми помидорами и прогнать со сцены… Но в состоянии ли он…

— В состоянии, — заверил Кромвель. — Уилл сейчас на том участке пути, когда его рассудок еще остается здравым и острым, вот разве что его манера выражаться обретает прямо-таки сценическую пышность… Мы успели как раз вовремя. Сейчас я введу его в курс дела и попрошу совета…

Не мешкая, он подошел к сосредоточенно наполнявшему свой стакан поэту и зашептал ему что-то на ухо.

Длилось это долго. Шакспур, озабоченно хмуря густые брови и печально шевеля усами, слушал столь внимательно и сосредоточенно, что даже позабыл опрокинуть в рот полный стакан, чье содержимое в таком количестве наверняка бы сшибло с ног непривычного жителя континента.

Однако он это сделал сразу, едва Кромвель замолчал и отступил на шаг. Осушил стакан столь залихватски, что д'Артаньян завистливо поморщился: зря он столь самонадеянно полагал, что никто не умеет пить так, как французские гвардейцы, в те времена он об уиски и слыхом не слыхивал…

— Ну что же, — сказал Уилл звучно.

 — Да будет позволено скромному комедианту внести свою лепту в одно из тех загадочных событий, что порою будоражат…

— Уилл, умоляю вас, будьте проще! — воскликнул Кромвель. — У нас нет времени, скоро ищейки герцога заполонят весь Лондон, и в первую очередь — порты…

— Ну хорошо, перейдем к грубой прозе жизни, если этого требует дело, — неожиданно легко согласился Шакспур, грустно покосился на опустевшую бутылку и проворно достал из-под стола новую.

 — Не хотите ли стаканчик, Дэртэньен?

— Если только маленький, — осторожно сказал д'Артаньян. — Благодарю вас… Уилл, вы и в самом деле сможете нам помочь?

— А это, следовательно, против Бекингэма? — спросил Уилл.

— Не то слово, — сказал д'Артаньян, отставив пустой стаканчик.

— Тогда сам бог велел вам помочь, — сказал Уилл злорадно. — Ко мне только что заходил лорд Фобингью, завзятый театрал, не гнушающийся моим скромным обществом.

И рассказал последние дворцовые сплетни. И без того все знали, что Бекингэм высокомернейшим образом держится с обеими королевами: родительницей и супругой Карла. Но вот вчера… Когда молодая королева напомнила герцогу о пропасти, разделяющей их персоны, Бекингэм ответил ей нагло: «У нас, в Англии, иным королевам и головы рубили…»

— Сказать это дочери Генриха Наваррского? — скрипнул зубами д'Артаньян.