Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Еще и оттого, что внешне взгляд королевы был еще более безмятежен, чем у герцога, — а вот то, таившееся в глубине, выглядело еще более опасным… Куда до нее было Гастону…

«Точно, пропала моя голова, если в государстве произойдут некие перемены, — убежденно подумал д'Артаньян. — Ну что ж… Фортуна моя, как окончательно стало ясно, дама решительная и не признает полутонов — одни только крайности. Не мелочится нисколечко. Уж если мне было суждено завести лютых врагов — извольте, вот вам в качестве таковых ее величество королева и наследный принц… В чем мою Фортуну не упрекнешь, так это в отсутствии размаха… Куда уж дальше? Не знаешь, радоваться или печалиться…»

— Вот именно, запомните, сударыня, — сказал король голосом, в котором впервые зазвенел металл. — Запомните, что у меня есть верные и преданные слуги, способные уберечь своего короля от любых опасностей… Не слишком ли скупо вы отблагодарили шевалье д'Артаньяна? Вы, насколько мне известно, намереваетесь создать свою гвардию? Не следует ли сделать капитаном этой не существующей пока роты как раз господина д'Артаньяна?

— Ваше величество! — воскликнул гасконец чуть ли не в тот же миг. — Умоляю избавить меня от столь незаслуженной чести! Я еще слишком молод и неопытен, чтобы стать сразу капитаном, тем более гвардии ее величества! Сейчас я, можно сказать, на службе у его высокопреосвященства, и это вполне соответствует моему возрасту и небогатому жизненному опыту…

Он взмолился в душе небесам, чтобы избавили его от столь сомнительной чести, — слишком хорошо понимал, что в этом случае его жизнь превратилась бы в ад. Королева в десять раз опаснее трусливого и недалекого Гастона, при всем его уме и энергии Анна Австрийская даст ему сто очков вперед. И, без сомнений, найдет способ погубить навязанного ей капитана…

— Пожалуй, ваше величество, шевалье д'Артаньян совершенно прав, — поддержал Ришелье. — Он еще молод для такой службы…

— Ну что же, насильно мил не будешь, — с прежней вялостью промолвил король. — Насильно я никого не собираюсь возвышать — не зря же меня называют Людовиком Справедливым… Вот именно, Людовиком Справедливым! А посему подведем некоторые итоги, господа мои… Я повелел заключить в Венсенский замок этих наглых и неблагородных бастардов де Вандомов, а также маршала Орнано. Де Шале, ваш гардеробмейстер, сударыня, вкупе с парой дюжин заговорщиков поменьше калибром препровожден в Бастилию. Если они оттуда и выйдут, то исключительно для того, чтобы проделать путь до Гревской площади. Что касается графа де Море — он под домашним арестом.