Да, Босс! (СИ)

Не хотелось возвращаться к делам. Все эти игры, в которые он охотно играл годами, сейчас вдруг показались глупыми и мелкими, по сравнению с той искусной игрой, в которой его развели, как лоха.

А ведь стоило насторожиться ещё тогда, когда неприметная серая мышь разделась при всех в бутике, как заправская проститутка. Стоило — но он этого не сделал. Потому что слишком хотел ей верить. Хотел верить впервые в жизни. Начисто забыв о том, что человеку его положения нельзя верить никому.

Снег кружил, и поднявшийся ветер яростно бросал снежинки ему в лицо. Они впивались в кожу ледяными иголками, отчего по телу разливался спасительный холод. Казалось, что снег теперь повсюду — вокруг него и внутри. Оседает на дно души, забивает, как ватой, глаза, нос и уши, и еще немного — поглотит его всего целиком. Снег стирал за ним следы, отрезая дорогу к тому, чего было уже не вернуть. К тому, чего и не было вовсе на самом деле. Снег стирал следы, словно переписывал жизнь набело. Как будто сам Адам мог внезапно вернуться назад, если вдруг за его спиной появится Ева и позовет. Если скажет, что все, что он видел — неправда. Но Евы не было. И никогда больше не будет в его жизни.

И только снег кружил.

— Хочется напиться… — призналась я Галке сразу, стоило мне приземлиться на диван напротив подруги, ожидающей меня в кафе.

— И повод есть. Штраф тебе, Власова.

— Ой, я знаю, что виновата.

Я потёрла виски, в которых угнездилась тупая боль. Всё, что произошло за последние несколько часов, было для меня чересчур волнительным, и впридачу к куче нервов, оставленных сегодня на этой чёртовой встрече с Фогелем, я получила мигрень.

— Ну, я понимаю тебя… у вас с Левандовским медовый месяц?

По тону Галки, в котором сквозили нотки хитрецы, можно было сделать вывод, что подруга не отпустит меня ровно до тех пор, пока не расспросит обо всём, что касалось моих отношений с Адамом. А я вдруг почувствовала желание поделиться всем тем, что меня переполняло. Делать из этого тайну и дальше, особенно наедине с человеком, который был свидетелем моей свадьбы с Левандовским, показалось мне глупым.

— Ох, Галь… Я влюбилась просто до чёртиков, — призналась я, подзывая официанта. — Это… я даже словами не могу описать, что это за чувство.

— Я так и знала! — Галка смотрела на меня с неприкрытым торжеством во взгляде. — И уверена, ты всё же покорила этого богического красавчика.

У меня даже не было желания протестовать относительно выбранного подругой эпитета. Адам действительно был таким — идеальным, богическим, сводящим с ума и только моим.

— Надеюсь, что покорила.

Я постучала пальцами по столешнице, бросила взгляд на экран сотового, чтобы убедиться, что Адам не звонил, и подалась к Галке.

— Ну, а что у тебя? На личном фронте, я имею ввиду.