Измена под Новый год (СИ)

Обижается и становится тусклой.

— Не надо оскорблять меня, Мансуров. Мы с тобой овощи с одного поля. Ты был сильно человечным, когда сегодня Йосе скотские условия по поставке озвучивал?..

Хмыкаю, снова наполняя свой бокал.

— Это бизнес.

— Не-е-ет… Это твоя сущность, мой хороший. Думаешь, Николь с тобой легко?

— Разберусь, — обжигаю горло вискарём и закусываю сыром.

Мрачно наблюдаю, как Миллер наполняет бокал шампанским и неуклюже кидает в него лёд. Щёки раскраснелись, а на тонкой шее проступили красные пятна, уходящие под ворот платья. Нескованная бельём тройка вздымается сексуально.

— Скоро Новый год. Хочу тост сказать, — встряхивает светлыми волосами Кира и смотрит на меня нагловато. Даже с вызовом.

Подмигивает.

— Жги.

— Хочу пожелать тебе Мансуров, чтобы ты оставался тем, кем ты являешься. Талантливым руководителем и жёстким переговорщиком. Человеком, который всегда строго очерчивает свои границы…

— Которые ты в упор не видишь, — добавляю, почесывая подбородок.

— Не вижу, — смеется Кира. — Потому что ты и я — отлично совместимы. Ты волк, а я волчица. Всё жду, когда ты отпустишь на волю пушистого зайчика… случайно попавшего к тебе в клетку.

Снова наполняю бокал. Желание напиться вырастает в троекратном размере.

Пушистый Зайчик, черт возьми. Знала бы Миллер, что эта Зайка только что послала меня на хер в грубой форме так, что у меня уши чуть не завяли.

— Отпусти её, Тигран, — сквозь мысли доносится голос Киры. — Вы ведь оба мучаетесь.

Может, и права она…

Плохо Липучке.

И никогда не было хорошо.

Поломанный брак. Поломанный я.

Устало прикрываю глаза. Теперь вместе с алкоголем по телу расползается горечь и болезненные вспышки от словленных инсайтов.

— Мансуров, — голос Киры слышится теперь сзади, а мягкие руки ложатся на мои плечи. Сознание окутывается изысканным ароматом парфюма. — Предлагаю тебе эксперимент. Мы сейчас поднимемся ко мне и… я сделаю тебе хорошо. Очень хорошо…

Пф-ф… Твою мать!

Женская ладонь спускается ниже к груди и минует пресс…

— А утром ты сам от меня уходить не захочешь, — заканчивает Кира, склонившись над моим ухом…

Глава 8. Николь

Гордей быстро накидывает куртку, подгоняет нас. Такое чувство, что этих салютов старый друг ждет даже больше, чем мой сын.

Я себе место не нахожу. Мне не очень нравится идея запускать салюты без Тиграна. Я вообще всегда настороженно относилась к подобного вида пиротехнике.

А тут еще и сюрприз, который именно отец подготовил для сына.

Неправильно все это, неправильно.

Меня останавливает только горящий ожиданием взгляд Саввы. Он так любит салюты.

— Ну, ты идешь? — нетерпеливо спрашивает Рудковский.

— Конечно.

— А то можешь из окна полюбоваться. Мы справимся, — отмахивается. — Уже немаленькие, — и подмигивает сыну.