Деликатесы Декстера

 — Вопрос в том, что правильно.

— Бред какой-то, — возразила Эстор. — Если это правильно, значит, и честно, а ты говоришь, что… — Она явно собиралась продолжать, но притихла, увидев выражение моего лица. — Что? — спросила она.

— Вы терпеть не можете китайскую кухню, — твердо произнес я.

Два ничего не выражающих взгляда устремились на меня. Затем они переглянулись, и я будто услышал эхо своих слов. Даже мне это показалось бессмысленным.

— Я имею в виду вашу прогулку с Брайаном, — пояснил я, и их глаза вновь обратились ко мне, — с дядей Брайаном.

— Мы поняли, что ты имеешь в виду, — сказала Эстор.

— Вы сказали своей матери, что пошли в китайский ресторан, — продолжал я. — Вы соврали.

Коди покачал головой, а Эстор ответила:

— Это он придумал. Мы говорили, что надо сказать про пиццу.

— В этом случае вы бы тоже соврали.

— Но, Декстер, ты же говорил нам, — принялась она оправдываться, — маме не надо знать… нуты понимаешь… обо всем этом. И мы должны врать ей.

— Нет, — не согласился я, — вы должны прекратить это делать.

Я наблюдал, как на их лицах возникает выражение крайнего удивления.

Коди потрясенно покачал головой. Эстор возмутилась:

— Но это не… То есть ты не можешь вот так… Что ты имеешь в виду? — Впервые в жизни она говорила точь-в-точь как ее мать.

Я сел на диван между ними.

— Что вы делали в тот вечер? — спросил я, — Когда дядя Брайан сказал, что повел вас в китайский ресторан?

Они переглянулись, и между ними состоялся долгий разговор, в течение которого никто не произнес ни слова. Потом Коди вновь посмотрел на меня.

— Бродячая собака, — признался он.

Я кивнул и почувствовал, как во мне поднимается ярость.

Брайан взял их на прогулку и нашел бродячую собаку, чтобы они могли учиться и пробовать свои силы на ней. Я ожидал услышать нечто подобное, но когда это прозвучало и мои ожидания подтвердились, я был возмущен аморальностью случившегося. И страшно разозлился и на брата, и на детей. Но, как ни странно, даже сейчас, когда я вталкивал себя в высокую башню оскорбленной праведности, тихий и неприятный голос нашептывал мне, что это я, а не Брайан, должен был дать им первый урок. Это моя рука должна направлять неуверенные удары их ножей, мой мудрый и спокойный голос должен объяснять, как ловить, резать и убирать за собой игрушки.

Я тряхнул головой, чтобы вернуться к реальности и позволить голосу здравого смысла быть услышанным. Все это полнейший абсурд, я здесь для того, чтобы вывести их из тьмы, а не учить наслаждаться ею.

— То, что вы сделали, — неправильно, — сказал я. Они недоуменно посмотрели на меня.

— В каком смысле? — спросила Эстор.

— В том, — ответил я, — что вы должны это прекратить.