Деликатесы Декстера

И не будет — ни для кого и никогда. Мир состоит из тьмы, разложения и грязи. Пытаясь убедить себя, что в нем есть и кое-что еще, ты не получишь ничего, кроме горя. И с этим ничего не поделаешь. Совершенно ничего.

Сквозь просвет в облаках пробился тонкий луч луны, прорезавший тьму, и присвистывающий шепот в моем мозгу прошелестел: «Кое-что можно…»

И это единственное, имевшее сейчас смысл в целом мире.

— Я скоро вернусь, — сказали мы Рите, сидевшей на диване с младенцем на руках, — я кое-что забыл на работе.

— Вернешься? — удивленно вскрикнула она. — Ты хочешь сказать, что… Но ночь на дворе.

— Да, — ответили мы и позволили ледяному оскалу появиться на нашем лице при мысли о гостеприимной бархатной тьме за порогом.

— Ладно, но ты не… Не может это подождать до утра? — спросила она.

— Нет, — ответили мы, и в нашем голосе прозвучали отголоски радостного безумия. — Оно не может подождать, я должен закончить это сегодня ночью.

По нашему лицу было видно, что это правда. Рита нахмурилась, но не смогла ничего возразить, кроме:

— Ну, я надеюсь, что ты… Ой, ведро с грязными подгузниками полное, и… Ты не мог бы взять пакет с собой? — Она поднялась и бросилась в холл.

Поверхность кислотного озера во мне опять заволновалась, но Рита вернулась через несколько секунд, держа в руках пакет с мусором. Она сунула его мне в руки и проговорила:

— По дороге, если… Тебе действительно надо туда идти? То есть ты не задержишься слишком надолго? Потому что… Я хочу сказать, езжай осторожно, но…

— Это не займет много времени, — заверили ее мы. Нетерпение захлестнуло нас, и мы быстро вышли за дверь в гостеприимную темноту, манившую нас тонкими пальцами лунного света, пробивавшегося сквозь облака, и обещавшую чудесную ночь, которая позволит забыть все жалкие и печальные попытки притвориться тем, чем мы не были и никогда не сможем стать.

Мы поехали на север по почти свободной дороге. В направлении работы, как и обещали, но не той работы, на которую мы ходим днем, связанной с сидением в офисе и беспорядком. Нас ждало куда более интересное задание, обещавшее вырвать нас из рутины и подарить наслаждение.

Мы ехали на север, мимо аэропорта, потом свернули на съезд, ведущий к Норт-Майами-Бич, и сбросили скорость, позволив нашей памяти вести нас к одному маленькому, выкрашенному в бледно-желтый цвет домику в скромном районе.

«Клуб открывается только в одиннадцать», — вспомнили мы слова Деборы. Осторожно проехав мимо дома, мы увидели, что в окнах и перед дверью горит свет, а на подъездной дорожке стоит машина, которой раньше там не было. Машина матери, конечно, — днем она ездила на ней на работу.